Чтение онлайн

Я вздохнула.

— Я знаю.

— Пожалуйста, умоляю тебя, пойми, каково это, с моей точки зрения: держать на руках свою безжизненную дочь и желать, чтобы ее мертвое тело вернулось к жизни. Один раз было достаточно плохо, но я делал это уже не раз. В последний раз я почти успел добраться до тебя вовремя… я не хочу снова проходить через это.

Моя смерть во время помощи ковену была не единственной причиной, по которой он воскресил меня. Так как я его дочь, он не мог позволить мне умереть. Я знала это, и я знала, что он страдал из-за этого, но это все еще не делало все правильным.

— Гарретт не собирается меня убивать. Он предан нам, — сказала я.

— И пока я не буду знать это наверняка, пока я не буду знать, что он не работает на Кэтрин, мне нужно, чтобы ты поняла, почему ты должна держать дистанцию. Все, о чем я прошу — это временный перерыв, пока мы не будем на сто процентов уверены в его лояльности.

— Я уже.

Голова Элтона опустилась на грудь.

— Ну, а я — нет.

— Почему ты не можешь просто порадоваться за меня? Я бы не возражала против небольшого отцовского бахвальства, но это просто смешно, — сказала я, не в силах больше сдерживать свой гнев. — Маме он понравился, так почему же ты не можешь?

Элтон резко вскинул голову.

— Подожди… что? Твоя мать уже встречалась с ним?

— Гарретт не знает, что встречался с ней, но да, они были представлены друг другу, — ответила я. — На днях я повела его в магазин, и они прекрасно поладили. Потом она сказала мне, что он ей нравится, что она чувствует исходящую от него приятную энергию. Ты же знаешь, что она честна до безобразия. Она рассказывает людям, как это бывает, даже когда маги приходят в Кабот, чтобы попытаться убедить ее, что их Эсприт — это долбаный бриллиант Куллинан, хотя на самом деле это потрепанные старые часы. Некоторые хотят иметь модные вещи, и она говорит им, что они не могут их получить, хотя это стоит ей кучу денег. — Конечно, эсприты просто так не работают. Ты получишь то, для чего был предназначен, но не обязательно то, что хотел.

Моей матерью была Генриетта Кэбот из знаменитого магазина «Эсприт» в Уотерфронт-парке. Будучи не магической, как я, она обладала исключительной склонностью ко всему древнему и могущественному, будь то заклинания или Эсприты. Я безмерно восхищалась ею за это, так как люди часто ошибочно принимали ее за обладательницу магических способностей, хотя на самом деле это был просто превосходный инстинкт. До встречи с Элтоном она торговала редкими артефактами и единственными в своем роде драгоценностями, часто путешествуя по миру, чтобы найти новые предметы для частных коллекций, для которых она покупала предметы. Я была почти уверена, что когда-то она могла быть расхитительницей гробниц, но она никогда не раскрывала мне ничего подобного.

— Твоя мама, наверное, знала, что он мне не понравился, — сказал Элтон после короткой паузы. — Она сделает все, чтобы выставить меня в дурном свете.

— Нет, она никогда бы не попыталась замарать твое имя, и ты это прекрасно знаешь.

Элтон и моя мама родили меня после короткой интрижки. Они не продержались дольше нескольких месяцев, но Элтон оставался рядом с ней во время беременности и настаивал на том, чтобы быть вовлеченным в мою жизнь. Несмотря на то, что они не были вместе, они оба любили меня, и я не держала никакой обиды на них обоих за то, что они не смогли сделать это. Такова была жизнь.

Он выглядел обиженным.

— Может быть, и нет, но я всегда кончаю тем, что становлюсь плохим копом.

— Мама не виновата, что ты ненавидишь Гарретта за то, какой он есть. Она не превратила тебя в плохого полицейского, ты сам это сделал. Держу пари, даже Изабель не была бы так строга к нему. Почему бы нам не спросить ее, что она думает о нем, может быть, она встанет на твою сторону?

— Она бы сказала тебе, чтобы ты не связывалась с мальчиками в твоем возрасте.

— Неужели? Ты думаешь, что такая умная женщина, как она, просто слепо встанет на твою сторону, потому что ты ее муж? Да ладно, мы оба знаем, что это неправда. — Изабель Монро была грозной женщиной в области молекулярной науки, с острым умом и более острым чувством юмора. Всякий раз, когда наша странная, смешанная маленькая семья собиралась на Рождество или другие праздники, она всегда была той, кто безжалостно обижал Элтона, заставляя нас смеяться до слез. Они с мамой ладили, и я знала, что это иногда беспокоило Элтона. Он чувствовал себя так, словно они объединились против него, что было одновременно мило и весело. Великий Элтон Уотерхауз, превратившийся в краснеющую развалину из-за своей жены и матери своего ребенка.

— Это не меняет моего взгляда на те «отношения», которые ты затеяла, Астрид, — многозначительно сказал он.

— Почему ты считаешь, что имеешь право диктовать мне, что я делать, а что нет? Я знаю, что ты мой отец, но это не значит, что ты ведешь себя по-отечески большую часть времени. Я почти всегда чувствую себя твоим сотрудником, а не дочерью. — Я попыталась запихнуть свои горькие слова обратно, но было поздно. — Дело в том, что ты не имеешь права решать, с кем я буду встречаться, ты последний человек, от которого кто-либо должен принимать романтические советы. — Я сделала паузу, чтобы перевести дух. — До Изабеллы твой послужной список отношений был не слишком велик. Ты не можешь помешать людям жить своей жизнью или совершать свои собственные ошибки. Жизнь случается. И я хочу, чтобы моя тоже.

Он устало вздохнул.

— Я знаю, что совершил несколько ошибок и не слишком долго проработал в отделе романтики, но я никогда не представлял реальной опасности для кого-либо. Гарретт вполне может быть таким.

— Но это не так! — крикнула я, закрывая рот руками, чтобы остановить слова, вырвавшиеся так резко.

— Астрид, я…

— Все, о чем я прошу, это чтобы ты смотрел на вещи с моей стороны, — перебила я его. — Гарретт не сделал ничего такого, что заслуживало бы такого рода подозрений. Он честен и предан, и он доказал это на поле боя. Твоя подстава должна быть единственной вещью, которая показывает тебе, что он невиновен. У тебя же все это есть на пленке, ради бога.

Элтон пожал плечами.

— Может быть, ему велели притвориться?

— А теперь ты ведешь себя совершенно глупо. — Я натянуто рассмеялась. — Ты не получил желаемых результатов, поэтому теперь пытаешься найти недостатки, которых не существует. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, убери камеры с оборотней. Не ради меня, а ради всех, чье доверие ты нарушил. Ты обещал им, что не будешь раскрывать их личности, и все же пошел и ударил по ним камерами. Ты ставишь на них мишени, отец. Они поверили в тебя, а ты их подвел.

— Я уже потерял счет тому, сколько раз говорил тебе это, Астрид, но если Гарретту нечего скрывать, то он не должен так уж сильно возражать против камер, — парировал он. — А тебе не кажется, что это хоть немного подозрительно?

— Нет. Я вижу группу обиженных людей, которые потеряли к тебе доверие. Ты выделил их, конечно, они будут сопротивляться этому.

— Вот почему эти отношения так сильно меня беспокоят. Они ослепили тебя. Другие оборотни не произнесли ни слова жалобы на камеры. Они понимают эту необходимость. И все же Гарретт продолжает ворчать по этому поводу. Почему только у него есть проблемы?

Я пожала плечами.

— Ну, не знаю. Может быть, это потому, что они боятся противостоять тебе, а Гарретт — нет? — Я прищурилась, глядя на отца. — Может быть, это ты что-то скрываешь, раз уж тебе так не терпится переложить вину и подозрения на кого-то другого. Какие тайны ты хранишь, отец?

— А теперь это ты ведешь себя нелепо.

— Я? — Во внезапном порыве нехарактерного для него импульса я подошла к его столу и начала рыться в бумагах, делая вид, что поднимаю все его документы и роюсь в папках. Я выдвинула все ящики и вывалила папки на стол, драматично перелистывая их. Он поспешно обошел меня и встал между мной и столом, преграждая мне путь.