Чтение онлайн

Никто больше не умрет, я знаю. Я спасу всех. Я Господь Бог, Будда, Христос, Мессия, вот кто я!

Вот и мой компьютер сейчас смотрит на меня и шепчет: "Правильно, правильно, правильно… иди наверх. Радик и Тоха не дошли, ты дойдешь. Оставь меня, мы слишком долго были вместе, мы слишком много работали… Я не хочу с тобой расставаться, но так надо, так надо!"

Дьявол, я опять начинаю заговариваться.

Так, на всякий случай, немного предыстории. Год назад — именно тогда штамм Гриннинга впервые попал в Б90. Это все из-за идиота-коменданта, который позволил нескольким семьям покинуть бункер. Они, видите ли, хотели попробовать жить во внешнем мире, на солнышке. Нельзя было этого делать, нельзя! Мы десятилетиям жили в закупоренном стерильном убежище, у нас не было иммунитета против новых микроорганизмов. Я предупреждал проклятого болвана, но он смеялся надо мной и говорил: "Иди, доктор, дальше лечи геморрой нашим программистам! Тут я принимаю решения!"

Семья Большаковых — да, кажется, их фамилия была Большаковы, — вернулись через месяц. Они со слезами просили впустить их — мир наверху был слишком страшен. Они состояли в родстве с комендантом, и этот идиот, конечно же, впустил их обратно. Большаковы рассказали всем, что все, кто ушел вместе с ними из Б90, погибли. Каюсь, я тоже допустил страшную оплошность — я должен был заставить коменданта продержать Большаковых в карантине. Я совсем забыл об этом, просто вылетело из головы. Прошло несколько недель, и Большаковы заболели. Вся семья. Я думал, это обычная простуда, а потом понял, что все гораздо хуже. Болезнь оказалась заразной, начали заболевать остальные. Счет моих пациентов пошел на десятки. Сначала заболевали дети. У всех одни и те же симптомы — истощение, кашель, выпадение волос, лихорадка, позже кровавые выделения, часто кома. Я наблюдал, записывал, фиксировал и понимал, что столкнулся с чем-то новым. Я не знал в чем дело, сначала подумал, что в нашу систему водоснабжения попали радионуклиды с поверхности. Симптомы этой дряни очень напоминали лучевую болезнь. Замеры показали, что вода чистая. У меня не было никакой информации, я терялся в догадках. А люди заболевали один за другим. Я решил попросить у коменданта доступа во внешние сети — у меня была надежда, что хоть один канал должен работать. Идиот-комендант был напуган: на учете в моем медпункте было уже больше двухсот человек, еще тринадцать тяжелых в госпитале, а этот гад заперся в своем кабинете и даже не хотел разговаривать со мной. Я все-таки добился у гада разрешения воспользоваться его персональной станцией, и мне удалось войти в локальную систему "Лабиринт". Мой милый компьютер все сделал сам, мне даже не пришлось ничего искать! К вечеру у меня на руках была вся информация о синдроме Гриннига — так называется эта пакость. Проклятый псевдотуберкулез проклятой новой эры от Начала Ядерного Полураспада, будь она проклята! Он свирепствует там, на поверхности, с того самого дня, когда выжившие начали выползать из своих нор. Сведения о болезни нашлись в банках данных "Лабиринта". Я сразу понял, как болезнь настигла нас. Наши эмигранты, вернувшись обратно в убежище, принесли инфекцию в Б90. Мы все были обречены.

Смерти начались очень скоро. Сначала умирали дети, потом взрослые. Комендант, получив мои отчеты и поняв, что случилось, совсем рехнулся, отдал приказ уничтожать больных. Его охрана за сутки застрелила триста десять человек, всех, кого я занес в медицинскую картотеку с подозрением на синдром Гриннинга! Я был против, но меня не восприняли всерьез. Меня никто не слышал, все были напуганы волной смертей. Эти гниды хотели выжить любой ценой. Я все записал в компьютер, всю хронику этих убийств. На диске есть список всех моих пациентов, всех, кого убили гориллы коменданта. Там сто сорок мужчин, сто две женщины и шестьдесят восемь детей в возрасте от 2 до 15 лет. Комендант догадывался, что я сохранил медицинские карты больных, поэтому приказал уничтожить мой личный компьютер, но мне удалось незаметно подменить жесткий диск, и все мои записи сохранились, ха-ха-ха-ха! Теперь они записаны на мои диски, и еще их хранит мой последний друг в вычислительном блоке убежища Б90.

Жаль, очень жаль, что я не могу взять тебя с собой, милый мой, единственный друг!

О чем я говорил? Да, о болезни. Они ее не остановили. Я был почти счастлив, когда заразился сам комендант. Он требовал найти лекарство. Он немедленно выписал мне доступ к стратегическим запасам лекарств и химикатов, расконсервировал лабораторию?2 и отдал мне ее в полное распоряжение. Только теперь, когда сотни человек уже были мертвы, хотя мог сделать это раньше, раньше, раньше! Хотел жить, сволочь. Он подох на третий месяц болезни в страшных мучениях. Даже если бы я получил к тому времени лекарство от болезни Гриннига, коменданта бы я спасать не стал.

Вот, последнее. Судьба посмеялась надо мной — когда вымерло почти все население убежища, я нашел лекарство. Криптолан, он оказался единственным средством. Запасы этого препарата в Б90 минимальны, его только-только начали производить до войны. Но он и только он оказался эффективным. В начальной стадии он полностью излечивает эту дрянь, на второй и третьей стадии переводит болезнь в хроническую форму. Особенно эффективно применять его параллельно с иммуностимуляторами. Все препараты были давно просрочены, но, тем не менее, подействовали отлично! Я испытывал его на себе, когда сам заразился. Меня подняли на ноги двенадцать внутривенных инъекций 5-типроцентного криптолана гидрохлорида плюс витамины. Я сообщил об этом в сеть "Лабиринт", и они ответили мне! Они поздравили меня! Они уже давно искали средство от синдрома Гриннинга, но их ученые оказались не такими гениальными, как я. Они сообщили свои координаты, и теперь я могу передать им результаты опытов, которым суждено спасти человечество. О, у меня есть чем поделиться! Об этом пока знаю только я и ты, мой единственный друг, который помогал мне все эти годы. Мы с тобой войдем в историю — гениальный дуэт, благодаря которому возрожденное человечество сможет снова вернуть себе солнечный свет. Они будут обязаны нам всем — всем, всем, всем, совершенно всем!

Я снова отвлекся… Тоху и Радика я поднял, когда их болезнь уже была в конечной стадии. Криптолан, на этот раз в сочетании с инъекциями циклоферона. Я и криптолан спасли их! К тому времени вся сволочь в Б90 уже передохла, все холуи коменданта, все те, кто убивал моих пациентов и ночами выносил из убежища их тела на поверхность, их чада и домочадцы, ха-ха-ха! Я, как истинный ангел смерти, решал, кому жить, а кому нет. Я спасал достойных и покарал мразь.

Я вылечил сорок человек. Сорок жизней! Все они, выздоровев, уходили из убежища, боялись оставаться здесь дальше. Ключ коменданта теперь был у меня, и я разрешил им взять из кладовых все, что они захотят. Бог ты мой, сколько там всякого добра! А мы долгие годы питались картонной лапшой и крахмальным хлебом! Сволочи, поганые сволочи! Со мной остались только Тоха и Радик. Они помогали мне. Но и они потом решили уйти. Захотели помочь мне, найти "Лабиринт" и передать им некоторые мои материалы. Я не стал их отговаривать. Я тоже хотел уйти с ними, но потом подумал о компьютере, моем компьютере — и решил пока остаться…

Если Тоха и Радик все-таки живы и добрались до "Лабиринта", мои исследования в надежных руках. Если нет, я сам это сделаю. Координаты у меня есть. У меня есть все необходимое.

Душа болит. Я оставляю моего единственного друга тут… Если кто-нибудь однажды заберется в бункер и захочет прочитать мои полные архивы, они в компьютере в вычислительном центре. Он согласится предоставить вам доступ к архивам, если введете пароль: "МОЙЕДИНСТВЕННЫЙДРУГ" Он все вам расскажет. Он хранит имена тех, кого я не мог спасти.

Наступила пауза. Елена, будто выйдя из транса, нажала кнопку на своем гаджете, и снова послышался тот же голос. Теперь он звучал по-другому — тускло, безжизненно, будто говорил смертельно уставший человек:

— Восьмое апреля, начало шестого вечера. Я добрался до назначенного места и готов встретиться с посланцами "Лабиринта" и всего человечества. У меня на душе светло и хорошо, я достиг своей цели. Очень скоро я получу заслуженную награду. На всякий случай я решил пойти на первую встречу без диска. Надо убедиться, заслуживают ли эти люди моего доверия, те ли они, за кого себя выдают. Без меня им диск не найти, так что пусть докажут мне, что достойны заполучить его.

А это запись на моем личном коммуникаторе — всего лишь окончание моего дневника и послание человечеству, которое должно знать, кому оно обязано своим будущим.

Мне — главному врачу убежища Б90 Виктору Ильичу Дроздову. Последнему его обитателю.

Елена выключила гаджет. Зих зажег новую сигарету и равнодушно посмотрел на девушку.

— Болтовня сумасшедшего, — сказал он. — Это и есть твоя секретная информация?

— За эту болтовню сумасшедшего, как ты выразился, пять человек заплатили своими жизнями, — ответила Елена. — Два месяца назад, у одного из объектов к юго-востоку от Каменного Леса. Наша группа натолкнулась на коммандос из отряда 505. Противник был уничтожен. Эта запись была у одного из убитых врагов. С нее все и началось.

— Понимаю. Тебе поручено найти архивы Дроздова. Но две вещи я никак не могу объяснить. Во-первых, кто те двое, которых я сегодня ночью пристрелил? И во-вторых, зачем вам понадобился я?

— Много лет назад на базе одной из секретных лабораторий Гласкома был создан научно-исследовательский центр "Лабиринт", занимавшийся проблемами выживания остатков человечества. Когда люди начали после восьмидесяти лет ядерной зимы выходить на поверхность, стало ясно, что просто так выжить в новых условиях человечество не сможет. В убежищах еще до создания "Лабиринта" шла подобная работа, но координации не было, потому что связь между убежищами была потеряна сразу после Катастрофы. Надо было наладить эту связь, обеспечить обмен информацией и ее обобщение и систематизацию. Поэтому первым делом Гласком еще много лет назад активировал беспроводную сеть передачи данных AIRBUS, которая использовала технологии, позволявшие войти в резервные базы данных тех убежищ, в которых еще работала система жизнеобеспечения.