Чтение онлайн

Он захотел продолжить рассказ, но голос при этом стал сиплым и хриплым. Он откашлялся ещё раз. На его лице появилась гримаса отчаяния и сожаления.

– В общем, на середине пути на караван напали. Тогдашний прокуратор Зафар Гассан отговорил нас от пути сквозь город, потому что пришли тревожные разведданные. Но я возражал. Я настаивал на том, что это короткий и безопасный маршрут, ведь последние два раза прошли без проблем. Прокуратор пошёл на компромисс. Он решил снабдить нас огнестрельным оружием и приставил ко мне нескольких солдат, немногим старше твоего возраста сейчас, – его голос опять захрипел.

Всегда, когда Безул рассказывал подобные истории, Адри словно попадал к нему в голову и ловил весь эмоциональный спектр своего собеседника. Так происходило со всеми людьми, кто вступал с ним в контакт. Это происходило само собой, бесконтрольно, из-за чего Адри сильно уставал от людей, от их эмоционального груза, зачастую лживого и надуманного.

Безул откашлялся ещё раз, выпил воды из клапана и продолжил рассказ.

– Все погибли, выжил я и водитель автоколонны. Меня тогда сильно ранили в ногу немного выше колена. Я перетянул жгутом ногу, и мы поехали до Инсула. Разворачивать эту громадину было уже нельзя. Когда мы приехали в город, я не помню, водитель говорил, что я чуть не умер, – закончил свой рассказ Безул, улыбаясь и внимательно смотря на Адри.

– Я думаю, ты всё придумал, – с подозрением и хитростью в голосе сказал юноша.

Проблема Безула была в одном: он всегда искренне верил в свои рассказы, из-за чего Адри далеко не всегда мог понять, врёт он или нет.

– Это правда, я тебе могу показать шрам, – с улыбкой на лице убеждал мужчина.

– Нет там никакого шрама, ты опять всё выдумал!

– Это, правда, я тебе потом шрам покажу, – сквозь смех произнёс мужчина.

Адри толкнул его к краю дороги. Несмотря на большую разницу в возрасте, Адри считал Безула своим другом. С ним ему было гораздо легче взаимодействовать, в отличие от сверстников, с которыми у него было мало что общего. Там, где Адри было сложно найти общий язык с другими, Безул оказывался надёжной опорой. Он не судил, не осуждал, а просто был рядом.

Элана три года назад получила должность прокуратора в городе, сразу после того, как её отца Зафара Гассана избрали префектом Ибериса. Это отталкивало сверстников от общения с Адри и делало его одиноким в городе. Также препятствовало обычному течению жизни здесь – его прошлое. По непонятным ему причинам люди воспринимали юношу как изгоя из-за его матери, которую местные суеверные жители окрестили ведьмой.

Адри не помнил всех подробностей жизни в Иберисе до встречи с Эланой, но по её рассказам они жили вдвоём за городом в небольшом заброшенном доме у самого края границы района трущоб. Мать юноши, Инес, вела скрытный и пугающий для всех остальных горожан образ жизни. Тогда мальчик этого не понимал. Из-за этого поползли слухи среди суеверных жителей, что она ведьма. После её смерти, разумеется, об этом все забыли, но посеянная репутация не даёт покоя до сих пор.

У Адри стёрлись из памяти подробности её смерти, словно стоял блок, лишь небольшие моменты в его снах могли что-то подсказать, и они часто приходили в виде кошмаров. Его пугало навязчивое чувство, что она умерла не своей смертью. Он был уверен, что её убили, но кто это сделал, оставалось в тайне. В основном потому, что это была лишь маленькая смерть из тысячи происходивших каждый год на улицах города, и его дело было просто затеряно и забыто.

Некоторое время путники шли молча. Мужчина изучал небольшую карманную карту, отмечая места, где, возможно, они нашли воду. Благодаря вылазкам за пределы города, Адри научился отмечать различные детали на местности вокруг себя, особенно это касалось растений. Его наблюдательность позволяла ему различать малозаметные различия между оттенками цветов саксаула в районах с более засушливой почвой. В основном это растение имело приземисто-тусклый оттенок зелёного. Там, где оно получало достаточно влаги, цвет всегда был насыщенно зелёным, и это свойство помогло ему сориентироваться на квадрате для поиска воды.

Он крутил головой во все стороны, осматривая окружающий ландшафт. Вокруг них простирались бескрайние просторы песка, усеянные камнями и острыми скалами, где едва пробивалась бедная растительность. Там, где песчаное море терялось в горизонте, возникали иллюзии в виде миражей, раскрывая огромные ложные водные просторы далеко от них. На востоке возвышались примитивные ветряки, бросая свои тени на обширные пространства, тянущиеся к западу от города. Их лопасти крутились беспрерывно, питаемые постоянными ветрами на открытой местности.

Мысли Адри перенесли его обратно на Хиону, где он вообразил, каково быть среди бескрайних снежных пейзажей, таких, которые он никогда раньше не видел. Он представил себе иное солнце, окрашивающее поверхность планеты в свой специфический красно- жёлтый оттенок.

– Безул, – отвлёк юноша, – а ты бы хотел оказаться на Хионе?

– Нет, я нужен здесь, здесь моё место. К тому же, ты не сможешь попасть в столицу ТЭРА. Они очень хорошо защищают свои границы от таких, как мы. К тому же, скорее всего, ты туда не сможешь добраться

– Почему? – спросил Адри.

– Потому что это очень далеко отсюда. Зачем тебе идти к нашим врагам?

«Нашим врагам», – это слово словно въелось в подкорку за столько лет проживания в полисе. Каждый житель мог называть Альянс не иначе как врагами или оккупантами. В течение пятнадцати лет город вынужден был бороться с Территориально-Экономическим Альянсом, коалицией ведущих держав конца двадцать третьего века. Он был создан с целью сотрудничества и помощи в условиях ресурсного кризиса, но со временем превратился в разрушительную силу. Альянс поглощал и разорял целые страны и нации ради своих интересов. Основой их прибытия в любую страну было полное опустошение под маской помощи и альтруизма.

Путём политической, религиозной и расовой пропаганды Альянс травил ядом умы жителей, сея раздор и противоречия. Затем город за городом постепенно попадал под их контроль. Мирное сопротивление часто переходило в открытые вооружённые конфликты, но ТЭРА давил их в зародыше, постепенно захватывая власть. С течением времени, когда страна или город по многим причинам переставал быть нужен Альянсу, они уходили, оставляя после себя разрушенную экономику, инфраструктуру и жизни горожан.

Иберис, возведённый на месте разрушенного Иерусалима, был одним из городов, освободившихся своими силами от порабощения. Сосредоточив все силы сопротивления, солдаты за несколько лет вытеснили оккупантов и провозгласили свободу. Выжившим оставшимся жителям пришлось начать всё заново, восстанавливая свои жизни и создавая новый дом на опустошенной земле. Город стал убежищем для тех, кто не сдался перед волной разрушения. Он не принадлежал ни одной стране; город стал своим собственным миром, укрепленным историей выживания и борьбы за сохранение человеческой свободы.

– Я слышал последнее время Альянс открывает границы для таких, как мы, – ответил Адри.

– Уверен, это всё слухи. Да и даже если это так, никто там тебя не будет считать человеком. Для них ты дикарь с диких земель. Недочеловек, – с отвращением произнёс Безул.

– Они чем-то отличаются от нас?

– Не знаю, но на тебя повесят клеймо дикаря до конца твоей жизни и на твоих детей тоже. У них принято проверять всю твою родословную. Если ты где-то не подходишь, тебя списывают и ставят жёсткие ограничения. Тем более тебя никто не пустит космопорт, – продолжал Безул.

– Я себя везде в городе ощущаю чужим, как будто мне не место тут, – признался Адри.

– Это лишь один из периодов твоей жизни, совсем скоро тебе будет всё равно о том, кто там что думает. И к тому же… – Безул прервал свой ответ.

Он надвинул со лба солнцезащитные очки и достал небольшой раздвижной карманный бинокль. Адри притих, не понимая, что происходит. Он бегающим взглядом и осматривал местность вокруг.

– Что такое, Безул? – напряжённым голосом спросил юноша.

Безул не отвечая, в течение минуты смотрел в бинокль не отрываясь, затем достал рацию, сдвинул на ней бегунок до предела, увеличивая дистанцию связи.