Чтение онлайн

Генуэзский откинулся на спинку кресла и провёл левой рукой по волосам, обнажив лоб. Тяжёлый вздох сорвался с его губ. Констанция поднялась, чтобы пройтись по комнате и обмахнуться веером. Шампанское сделало своё дело, и ей стало жарко.

– Ты любишь его? – спросил Ричард Кост. – Я про герцога, а не про неизвестного мне другого с «во-вторых».

– Это совершенно неважно, – отозвалась девушка.

– Ошибаешься, Конти… – прикрыв глаза, произнёс мужчина. – Это всегда очень важно… Для всех…

Остановившись посреди комнаты, француженка убрала веер и повернулась к брату:

– Даже если и так, это ничего не меняет.

Генуэзский открыл глаза:

– А полюбила ты его уже взрослого?

– Да, когда приехала в Англию в 1622 году, – ответила де Нанон, понимая, что бесполезно отнекиваться.

– Это хорошо… Когда чувства приходят к взрослым людям, они уже настоящие, – философски заметил наместник, состроил гримасу, надув щёки, после чего поднял взор на герцогиню. – Зато детские чувства перерастают в большее и остаются на всю жизнь тёплыми, если мы не теряем объект своей любви. Так было у меня с чувствами к тебе. А взрослая любовь соединяется со страстью и способна сделать нас иными… Я долгое время боялся влюбиться по-взрослому, и вот это случилось. Правда, так не вовремя…

И граф снова скривился. Констанция подошла к креслу наместника, он поднялся и взял девушку за руки:

– Ты побудешь у меня ещё какое-то время?

– Дня три могу, – кивнула д’Альбре. – Потом должна вернуться в Англию.

– Мне тебя, правда, не хватает, Конти. Ты не волнуйся, как бы там ни было… Ты для меня больше, чем просто женщина, – граф поднял левую руку и погладил гостью по волосам. – Ты для меня святая, и не важно, что там за спиной. Если я могу что-то для тебя сделать, ты только скажи.

– Пообещай мне, Ричи, – прошептала д’Альбре, глядя в глаза мужчины, в которых уже начинало играть море, – какие бы невероятные вещи я ни откопала, ты не изменишь себе.

– О ней?

– Не только… Вокруг Тюдоров слишком много тайн… И, если я всё-таки развяжу этот узелок, Ирена сможет стать женой Джинджеффера. Если, конечно, ей удастся уговорить отца не отдавать свою руку европейским королям. Повремени с брачным договором. В нём наверняка найдётся куча пунктов, которые нужно уточнить и переписать…

– Ей скоро 20. Остался год…

– Ах, найти бы выход до того, как умереть… – вздохнула француженка. – И наказать того, кто убил тётушек…

В порыве нежности Ричард Кост схватил кузину и прижал к себе. Девушка обняла его и закрыла глаза, положив голову на грудь мужчины. Наместник горячо зашептал, раскачивая д’Альбре из стороны в сторону:

– Я буду лечить тебя, я найму лучших докторов Италии. Мы поедем на воды вместе, хочешь? И как только ты распутаешь этот узел хитросплетений, ты сможешь чаще бывать у меня. А если мне не придётся жениться на Ирене, то не придётся пускать пыль в глаза парламенту и всей Европе, и я смогу сопровождать тебя всюду. Не покидай меня только, Конти. У меня нет больше никого… Никого!

Анжелина с удовольствием ловила золотые лучики солнца, впитывая всем телом нежность его мягкого света. Позади принцессы послышался шорох шагов. Не реагируя на них, женщина продолжала стоять, высоко подняв голову и закрыв от удовольствия глаза.

– Ваше Высочество… – раздался за её спиной приглушённый голос наследного принца.

Он позвал её на английском языке.

Красавица обернулась: медленно, степенно, как и положено даме её сана. Так же медленно она склонилась в реверансе перед тем, кто был выше её по иерархии в этом доме…

Принц Август склонил голову в знак почтения.

– Могу я с Вами серьёзно поговорить, Анжелина?

Жена Фридриха только приподняла удивлённо бровь:

– Что-то случилось?

– Нет, ничего ещё, слава Богу, не случилось, – пробурчал наследник, глядя себе под ноги.

Англичанка попыталась улыбнуться как можно более приветливо. Но новый родственник не был ей симпатичен. Он совершенно не похож на своего брата внешне – это одно. От принца Августа исходило какое-то магнетическое воздействие, которое, казалось, пронзало её тело насквозь, – это второе. Но показать своей слабости она не могла.

– Я слушаю Вас, Ваше Высочество.

– Вы уже хорошо понимаете немецкий язык? – принц пристально посмотрел в глаза Анжелины, чем вызвал в ней волну неудовольствия, близкую к ярости.

Но пришлось сдержаться.

– Нет, – мило улыбаясь, ответила принцесса. – Ещё плохо. Во мне течёт французская кровь, и нет ни капли немецкой.

– Да, но зато в Ваших детях её будет ровно четверть.

– Возможно, – ответила красавица.

– Что? – встрепенулся Август, не совсем понимая смысла слов невестки.

– Возможно, если у нас с Фредериком будут дети, – пояснила Анжелина.

– Да, конечно. Теперь понял… Тяжело, когда не совсем хорошо владеешь языком… Мой английский оставляет желать лучшего. Пожалуй, придётся и Вам дать несколько уроков немецкого… Надеюсь, Фредерик поможет Вам овладеть нашим языком… Впрочем, не будет лишним скрыть это от окружающих…

Анжелина слушала странные слова наследника и понимала, что совершенно не улавливает смысла его речей.

– Простите? – склонив голову набок, вопросительно произнесла молодая женщина.

– Мой английский тоже несовершенен, но ради Вас я готов всегда говорить только на Вашем родном языке.

– Я… не понимаю, Ваше Высочество, – отрицательно повела головой красавица, – что Вы хотите сказать? Разве Вам нужно ради меня что-то делать? Я не прошу говорить со мной, тем более – на моём языке.

– Так будет лучше для нас обоих, – пристально глядя в глаза невестке, тихо, но безапелляционно произнёс Август.

– Простите, но что значит «лучше»? – насторожённо прищурилась принцесса.

– Анжелина, – в порыве принц шагнул к красавице, оказавшись настолько близко к ней и так крепко взяв за руку, что гордая недотрога невольно отпрянула, резко высвободив свою ладонь. – Вы достаточно умны, чтобы понять меня. Прошу, пожалуйста, не обижайтесь на мои слова, но я должен сказать Вам, что думаю и что вижу.

– В чём дело? – нахмурилась англичанка.

– Вы избрали не совсем верную тактику общения с придворными, миледи.

– Что это значит, Ваше Высочество? – в тон ему задала свой вопрос красавица.