Хитросплетения
Шрифт:
– Мужчина не может долго оставаться без женских ласк.
Генуэзский опустил ресницы.
– Я так поняла, что с Мелани вы близки не были. Потом ты уехал сюда, занятый мыслями о предстоящем браке. Значит, снова было не до женщин. Тебе нужно расслабиться, Ричард. Иначе ты не решишь эту дилемму. Не найдёшь выход. Позови к себе какую-нибудь горничную поопытнее, не думаю, что здесь хоть одна тебе откажет.
Граф тряхнул волосами:
– Не хочу. Ничего не хочу, Конти.
Девушка покачала головой:
– Ты говоришь, как Чарльз… Он тоже весь в делах. И мне иногда кажется, за те три года, что я живу в Виндзоре, он ни разу не позволил себе даже мимолётной связи с женщиной… При этом половина фрейлин готова на него повеситься, а как облизываются служанки, я вообще молчу.
Граф повернул своё красивое лицо к кузине, в лучах заката его глаза сверкнули лазурью:
– Ему совсем не до того, и я понимаю герцога. Мне сейчас тоже меньше всего хочется думать о плотских утехах. На кону будущее английского королевства, чувства наследницы и моя жизнь. Леди Мелани могла отвлечь меня от грустных дум, увлекая за собой в омут страсти, но она оказалась к этому не готова.
На несколько секунд замолчав, граф снова перевёл взор за окно.
– Мне надоели мимолётные романы, Конти. Ты прекрасно знаешь, что я не вспомню даже половины лиц тех, с кем когда-то был близок.
Герцогиня кивнула.
– А теперь мне пора заняться большой политикой и не отвлекаться на себя.
– Тебе, конечно, виднее, способна ли твоя голова думать сейчас, – низким голосом ответила д’Альбре. – Спокойной ночи, Ричард.
– Спокойной ночи, Констанция-Жозефина-Виктория… – медленно ответил ей граф.
Девушка развернулась и ушла прочь из кабинета.
Наместник обернулся и вздохнул: «А с тобой мы этот этап уже давно прошли… И я понимаю, что это невозможно: ты слишком дорога для меня, любимая кузина, чтобы я посмел разрушить наши идеальные отношения».
Едва Сара вернулась в свою комнату через потайной ход, сразу поняла, что будет допрос.
– Кто тебе эту дверцу показал?
Брови Анжелины были сдвинуты, выражение лица непроницаемым. Камеристка сложила губки бантиком и опустила взор.
– Наследник?!
– Нет, полковник… – пробормотала мулатка.
– И куда ты изволила ходить? – подступая к служанке, прошипела принцесса Бранденбургская. – Я для чего тебя просила выяснить, нет ли здесь тайных ходов? Чтобы их закрыть! А не чтобы ими пользоваться!
– Но ведь ход не в вашу с супругом спальню, миледи, – развела руками Сара. – А в мою…
– Какая разница?! – воскликнула красавица, но осеклась. – Впрочем, ты права: если кто-то и явится ко мне непрошеным гостем, у тебя всегда будет два пути, чтобы ускользнуть и позвать на помощь…
Принцесса прищурилась, тон её снизился. Мулатка поёжилась:
– Вы на самом деле допускаете подобные мысли?..
– Кто их, этих немцев, знает… – тихо ответила Анжелина и отошла в сторону. Двигаясь по комнате, она стала касаться всего, что попадалась на пути, рукой. – Слишком Август мягко стелет. Не верю я ему… Сара!
Резко обернулась, горящие глаза буквально впились в лицо камеристки.
– Да, миледи?
– А куда ведёт потайной ход?
Мулатка опустила взор. Анжелина приблизилась.
– Да говори же! – потрясаю служанку за плечи, прошептала красавица.
– В покои короля…
Жена Фридриха опешила и отступила на шаг.
– Ох, ты… И зачем тебя туда вызывали?..
Принцесса снова прищурилась, заметив, что камеристка стушевалась настолько, что даже на её шоколадных щеках выступил румянец.
– Сара, ты что… с королём?.. – догадалась молодая женщина.
Мулатка подняла взор:
– Сначала мне было приказано просто ответить на вопросы. А потом… Так получилось…
Анжелина звонко рассмеялась, словно и не боялась вовсе быть услышанной. Опустившись на край кровати и держась за лиф своего вычурного модного платья, принцесса Бранденбургская едва выговорила:
– А ты плутовка! Ведь ещё неделю назад говорила, что ничего не понимаешь по-немецки, ни с кем во дворце не знакома, король уже стар, и вообще ты не знаешь, на какой козе к нему подъезжать?
Сара только улыбнулась вместо ответа.
День второй, 2 июля
Сразу после развода караула Раймонд получил записку от Марии Рид: «Сестра с мужем желают пригласить вас с командиром в свой загородный дом на покер».
Шервуд ненадолго задумался, после чего спрятал листок в сапог и зашагал прочь. Отыскать барона Лота не составило труда.
– Милорд, Ваша сестра [1] сообщила мне о приглашении на покер. Когда нужно быть готовыми?
– Если Вы не против, то в полдень я бы предпочёл уже выехать. Супруга передвигается только в карете, дорога займёт больше трёх часов.
1
Сестра жены – сестра для её мужа в понимании англичан.
– Хорошо, я сейчас же вызову командира из Эшера, – кивнул Раймонд и раскланялся с бароном.
Ровно в полдень трое всадников покинули Виндзор и уже через час нагнали карету с рыжеволосой баронессой. Сопровождая её эскортом, мужчины двинулись к загородному особняку Лотов.
Констанция вошла в кабинет и покачала головой. Истощённое лицо Генуэзского было бледнее обычного. Серые круги под глазами выдавали ночь, проведённую без сна. Мужчина, как и накануне, сидел в синем кресле, запрокинув голову на спинку, и бесцельно глядя в потолок, выложенный замысловатыми фресками.
– Готова биться об заклад, что ты не спал сегодня. Что тебя тревожит?
– Джинджеффер э Лот… – произнёс граф, не поворачивая головы. – Красный Джон. Он не выходит у меня из головы.
– И отчего Дважды герцог занимает твои мысли? – присаживаясь на своё место, спросила девушка, всем телом обернувшись в сторону кузена.
Генуэзский криво усмехнулся. По лицу его пробежали серые тени. Мужчина покачал головой:
– Мне невозможно тягаться с ним.
Склонив голову, Констанция внимательно всматривалась в черты наместника. Граф прикрыл длинные тёмные ресницы и пояснил: