Чтение онлайн

…На улице Ленина обратил внимание на двухэтажное здание художественного музея. Заинтересовавшись, зашел взглянуть на картины местных пейзажистов и маринистов, мое внимание привлекли всего лишь две картины из всех просмотренных. Обратился к симпатичной девушке за разъяснениями, вероятнее всего, она была служащей музея. Интуиция меня не подвела:

– Скажите пожалуйста, девушка! Эти две картины Айвазовского оригиналы или копии?!

– Конечно, оригиналы, – отвечала девушка, смеясь, – самые, самые оригиналы Ивана Константиновича!

– Да что Вы говорите, неужто действительно, это картины мариниста Айвазяна Аванесса Геворговича?!

– Какого Айвазяна…Георгиевича? Вы что, шутите?

Так я познакомился со Светой Самуиловной Симхович, гидом художественного музея, и наша дружба продолжалась вплоть до моего отъезда в Кронштадт, когда на прощание она произнесла полные негодования и уничтожающего призрения слова:

– Я, дочь капитана первого ранга, потратила на тебя осетина задрипанного пять бессмысленных лет…, – затем продолжительное рыдание.

Но это будет через пять лет, а на шестой она переедет с мамой и сестрой в Израиль на постоянное место жительство. Папа Светы умрет за три года до их переезда на землю обетованную…

Однако наступает вечер, и мне пора к Саше с Людой на приглашенный ужин и инструктаж на время их отсутствия, ключ от квартиры они мне сегодня передадут, а затем – я в гостиницу отдыхать до завтра. Утром мне надо явиться на собеседование в отдел кадров флота к начальнику отдела кадров медицинской службы Черноморского флота полковнику медицинской службы Андрееву Николаю Николаевичу. Меня будут распределять на корабль. Во время ужина Саша учит меня разговору с кадровиком:

– Скажешь ему, что еще не готов к самостоятельному управлению заведованием, поэтому попросишь назначить тебя дублером начальника медицинской службы корабля, или, если выражаться по вашей медицинской терминологии, врачом –хирургом корабля.

Я внимательно слушаю и запоминаю его наставления. Саша службу начинал на кораблях и очень хорошо знает военно- морскую кухню, он много дельного и полезного подсказывает. Когда все инструктажи и наставления им были изложены, а мною запомнены, я поспешил в гостиницу с ключом от квартиры Саши и Люды. В гостинице меня ждал сюрприз: оказывается, с водой в Севастополе проблема и в это время ее уже для душа или ванны не подают. Плохо, придется протираться водкой.

Утром в семь часов, как и предупреждала дежурная по этажу, воду в ванную комнату дали на тридцать минут. Проблемы с водой были серьезные, город разрастался, население увеличилось вдвое и составляло уже триста тысяч человек. Вода в Севастополь поступала из Бильбекского водохранилища, а также из Инкерманского, Вилинского и Орловского водозаборов. Это меня Шульгин из комендатуры просветил, сказал, что в ближайшей перспективе из Днепра хотят канал провести до Севастополя, причем длина его составит восемьсот километров.

В отдел кадров флота прибыл к девяти часам. За столом сидел матрос с журналом посещений, куда он меня аккуратно занес, затем вежливо указал на дверь начальника отдела кадров и зашел в эту же дверь, видимо, доложить о моем прибытии. Через секунды предложил мне войти, меня уже ждали. В просторном кабинете находился мужчина выше среднего роста, плотный, совершенно лысый с зеленными глазами. На плечах – погоны полковника медицинской службы, внешне весьма интересный. Я еще тогда подумал, что этот товарищ, скорее всего, белорус. Звали его Николай Николаевич Андреев. Несколько позже меня познакомили с супругой Николая Николаевича – красивой, эффектной молодой женщиной. Она работала в нашей системе здравоохранения – врачом- оториноларингологом поликлиники военно- морского госпиталя 1472. Через десять минут разговора, мановением руки и твердой волею начальника отдела кадров медицинской службы Черноморского флота, я был назначен на должность врача–хирурга на корабль управления – плавбазу «Виктор Котельников», где прослужу под руководством начальника медицинской – службы капитана медицинской службы Сигалевича Владимира Леонидовича два полных года. Командиром плавбазы был выходец из западных районов Украины (Хмельницкой области) Куприй Владимир Стефанович. Старшим помощником – капитан третьего ранга Курочкин Николай Павлович. Заместителем по политической части у него числился капитан третьего ранга Плисс Андрей Степанович. А вот особистом на корабле был капитан – лейтенант Ткаченко Геннадий Анатольевич. Итак, четыре украинца, а русских один.

Через два года я перешел служить врачом- хирургом на крейсер «Жданов», где командиром был капитан первого ранга Анатолий Моисеевич Шакун, его заместителем по политической части – капитан второго ранга Толкачев Владимир Ильич. Старшим помощником командира – капитан второго ранга Чегринец Виктор Прокофьевич. А мой непосредственный начальник медицинской службы крейсера – майор медицинской службы Шалейко Александр Сергеевич.

Еще через год я был назначен начальником медицинской службы эсминца «Сознательный», где командиром был капитан третьего ранга Сидоренко Лев Борисович. Старшим помощником командира корабля- капитан второго ранга Лату Василий Семеновича. Заместителем по политической части командира был капитан – лейтенант Погорелко Алексей Николаевич – молодой незлобивый офицер.

А через два года я с трудом перевелся в Ленинградскую военно- морскую базу в Кронштадт, где прослужил еще двадцать лет.

За пять лет службы на Черноморском флоте трижды был участником боевых походов в пятой средиземноморской эскадре в Средиземном море, всего в общем исчислении восемнадцать месяцев. Теперь о съемном жилье. Жить на корабле можно, у тебя каюта, и никто тебя из нее не гонит, однако металл корабля гнетет, хочется домашнего уюта и периодически телевизор и женщину. Квартиры сдаются в Севастополе недорого, однако со смыслом. Если квартиру или комнату сдает молодая женщина в разводе, значит ей стало невтерпеж одиноко, и она надеется на время или навсегда сковать тебя узами дружбы, а затем и любви. Только за первые полгода я сменил девять квартир и комнат в частных домах на окраинах Севастополя. И везде одно и то же: «А Вы не женаты?», «Женщин сюда не водить!», «Я тут душ приняла!», «Не думала, что Вы так быстро вернетесь, и еще одеться не успела!» И везде расставлены сети и капканы на молодых неженатых офицеров.

И дело тут не только в жилье.

С Галей Духовой я познакомился на улице Большая Морская, она шла с подругой и обернулась раза три, пока мы с ней взглядами не встретились. Глаза у Гали были наивные и доброты полные до краев. Четыре года я с ней встречался, как говорится, души не чаял. Я служил тогда на эскадренном миноносце «Сознательный», и стояли мы на причале на Северной стенке, напротив корабельной бухты.

Дежурный по кораблю приглашает меня по громкой связи на корму, и когда я подошел, таинственным голосом сообщает, что на КПП у ворот меня ждет жена, хотя, мерзавец, отлично знает, что я не женат. Не скрою, меня охватила легкая тревога, когда я направился в сторону ворот, теряясь в догадках. На КПП стоял младший офицер с моего корабля и странно ухмылялся, видно было, что он с кем- то общается на улице, но мне- то не было видно, пока я не вошел в помещение дежурной. Через распахнутую боковую дверь рассмотрел Галю Духовую. Выйдя из контрольно- пропускного пункта, я увлек ее за собой в сторону, легонько подтолкнув за талию:

– И когда мы с тобой расписались, что ты стала зваться официально моей женой?

И тут Галя показала себя со стороны, о существовании которой я даже не представлял и не предполагал:

– Я в положении уже второй месяц, аборт делать не буду. Даю тебе две недели, потом вызываю родителей из Новороссийска. А если ты на мне не женишься, я обращусь в политический отдел и особый отдел флота и сломаю тебе дальнейшую карьеру.

Галя Духовая родом из Новороссийска, окончила музыкальную школу по классу пианино и аккордеон, и ведет уроки со школьниками в музыкальных классах при Доме офицеров. Но нелегально, после обеда, там же дает частные уроки. Частников у нее обучается шесть- семь человек. То есть, без денег Галя не бывает. Она хваткая и продуманная хохлушка. Попросила у начальника Дома офицеров отдать ей подсобную комнату, забитую всяким хламом, и преобразовала себе под жилье. Прошло много лет с разговора на КПП Северной стенки, и, если Галя не стала моей женой, значит я смог придумать такое, что все осталось в прежнем раскладе без изменений.

…Последний раз я снял комнату в Севастополе у Некрасовой Маши, она работала в РайПо, и, наверное, ей было скучно одной в четырехкомнатной квартире. Мы быстро оговорили ее условия сдачи жилья, на которые я сразу же согласился. Единственным препятствием была ее кошка. Я вообще противник содержания в квартире собак и кошек. Это негигиенично – шерсть на всех предметах быта, и вообще чувства любви к домашним животным у меня никогда не было, скорее чувство брезгливости к ним. Приходил я со службы, чаще всего, вечером и постоянно обнаруживал ее рыжую кошку у себя в комнате, почивавшую обязательно на покрывале моей кровати. Я ясно помнил: утром уходя, всегда закрывал двери на автоматическую защелку. Откуда же мне было знать, что эта кошка могла сама открывать двери, давя передней лапкой на ручку моей двери.