Чтение онлайн

— Проходите уж, — бурчит она. — Только разуйтесь. И не орите, тут люди спят.

Александр перешагивает через

А я стою, прижимая ладони к животу, и чувствую, как внутри шевелится малыш — будто тоже знает, что кто-то важный наконец-то пришёл.

Глава 27

Александр .

Я нашёл её.

Семь месяцев, двадцать три дня и почти четыре тысячи километров поисков. Семь месяцев я жил как зверь в клетке: рвал телефонные трубки, перерыл всю страну, нанял лучших детективов, перетряхнул её прошлое, её подруг, её возможные маршруты. И всё — глухо. Как сквозь землю провалилась.

Утром после нашей встречи с Лерой я нашёл в комнате пустую кровать, и эту дурацкую записку на тумбочке: «Не ищите. Я ушла навсегда. Прощайте».

Я разорвал её в клочья.

Жанна в тот день попалась под горячую руку. Зашла в кабинет без стука, начала что-то говорить про раздел имущества, про свою долю, про то, что «эта девица всё равно не подходит для тебя». Я не выдержал. Схватил со стола статуэтку — ту самую, из библиотеки, которую Лера протирала тряпкой — и швырнул об стену в сантиметре от её головы.

— Убирайся, — сказал я. Голос был спокойным, а в глазах, наверное, черти плясали. — Убирайся, пока я не вернул тебя к отцу без всего!

Жанна побледнела, но смолчала. Вышла. С тех пор мы виделись только в присутствии адвокатов.

Развод оформили через три месяца. Она получила деньги, бизнес остался со мной, дом — тоже. Я думал, полегчает. Не полегчало.

Потому что Леры не было.

А потом я вызвал Свету в тысячный раз на беседу со мной, и она проболталась!

— Она беременна, — выпалила Света. И заплакала. — Она от вас беременна. Сказала мне за неделю до того, как сбежала. У неё тест был с двумя полосками, я сама видела. А потом она исчезла. Я молчала, потому что она просила. Но я больше не могу.

Я не дышал.

— Где она? — спросил я, и голос мой был чужим, хриплым, сломанным.

— Не знаю. Честно, не знаю. Но, когда мы последний раз с ней разговаривали по телефону, то она говорила что-то про бабушку. Похоже, что она в посёлоке где-то... я не помню. Она не говорила точный адрес, боялась, что вы найдёте.

— Найду, — сказал я.

Детективы отработали за два дня. Поселок Горюново, пять улиц, дом бабушки Зинаиды Ильиничны. Я вылетел туда пулей, на машине по убитым дорогам, через поля, через грязь — и вот я здесь.

Стою на пороге её дома. Собака лает, но не зло, а скорее радостно — глупая, меня, наверное, за своего приняла.

Я постучал. Открыла сухая, жилистая старушка, с цепкими глазами.

— Здравствуйте, — сказал я. — Извините за поздний визит. Я ищу Леру. Валерию.

Она смерила меня взглядом. Потом спросила:

— Вы кто такой?

— Александр, — сказал я. — Я её муж.

— У неё нет мужа, — ответила старуха. — Девка она одинокая.

Я посмотрел поверх её плеча. В темноте коридора мелькнула фигура. Живот. Круглый, большой, как арбуз. Моё сердце пропустило удар.

— Она уехала от меня, — сказал я, и голос вдруг охрип. — Сбежала. И это я отец её ребёнка.

Старуха обернулась. Я увидел её — Леру. Бледную, с распущенными волосами, в растянутой футболке, с этим её животом. Она смотрела на меня так, будто я привидение. Будто я умер и воскрес.

— Лера, — выдохнул я.

Она не ответила. Только прижала ладони к животу.

Я шагнул через порог.

Мы стояли друг напротив друга в маленьком зале, пахнущем мятой и старым деревом. Бабушка куда-то исчезла — то ли в кухню, то ли в свою комнату, но я чувствовал, что она рядом, слушает.

Лера молчала. Губы её дрожали, глаза блестели от слёз.

— Зачем ты приехал? — спросила она наконец. Голос севший, чужой.

— За тобой.

— Я не хочу, чтобы ты меня находил.

— А я тебя всё равно нашёл.

Она усмехнулась, горько, по-своему, с той интонацией, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Семь месяцев, — сказала она. — Где ты был семь месяцев, Александр? Я ушла, и ты даже... ты не...

— Я искал тебя, — перебил я. — Каждый день. Каждую ночь. Я нанял людей, я объездил полстраны. Я думал, что сойду с ума. А ты...

— А я пряталась, — закончила она. — Потому что боялась. Твоя жена... твоя бывшая жена... она хотела забрать моего ребёнка. И ты... ты был с ней. Вы были вместе.

— Мы развелись, — сказал я. — Давно. Ты не знала?

— Откуда? — она развела руками. — Я не спрашивала о тебе, удалила соцсети, я живу в посёлке, где интернет ловит только на крыше туалета. Я не знала ничего. И думала... думала, что ты забыл. Что тебе всё равно.

— Забыл? — я шагнул к ней. Она не отступила, но я видел, как напряглись её плечи. — Ты носишь моего ребёнка, Лера. Ты сбежала, не сказав ни слова. Ты даже не дала мне шанса.

— А какой у тебя был шанс? — она повысила голос. — Ты сам сказал: «Две недели по контракту». Ты держал меня, как вещь. Я не вещь!

— Я знаю.

— Я не инкубатор для твоей ненормальной жены!

— Знаю, Лера.

— И я... — она всхлипнула, и слёзы покатились по щекам. — Я влюбилась в тебя, и поэтому сбежала. Потому что если бы осталась, то сошла бы с ума. От страха. От надежды. От тебя.

Я обнял её.

Она сначала сопротивлялась: упиралась ладонями мне в грудь, отталкивала, говорила «пусти». Но я не пустил. Прижал к себе, вжался лицом в её волосы, вдохнул тот самый запах — ваниль и дым, и что-то ещё, родное, потерянное и найденное.

— Я не оставлю тебя, — сказал я ей в макушку. — Никогда. Ты слышишь? Никогда.

Она плакала у меня на груди. Всхлипывала, и её живот упирался в мой пресс, и я чувствовал, как там, внутри, шевелится кто-то маленький. Наш.

— Как ты меня нашёл? — спросила она, когда слёзы немного стихли.

— Света проболталась, — сказал я. — Сказала, что ты беременна. Что ты уехала к бабушке в Горюново. Адреса она не знала, но детективы нашли.

— Светка... — прошептала Лера. — Трепло.

— Спасибо ей.

Лера подняла голову, посмотрела на меня заплаканными глазами:

— Ты злишься? Что я сбежала?

— Бешусь, — честно сказал я. — Но на себя больше. Что не уберёг. Что не сказал тебе всего. Что позволил Жанне запугать тебя до такой степени. — Я провёл пальцами по её щеке, вытер слезу. — Но это в прошлом. Сейчас я здесь. И я тебя не отпущу.

— А если я не хочу ехать?

— Поедешь.

— Александр...

— Я сказал, поедешь, — повторил я, и голос мой стал жёстче. — Ты и ребёнок — моя семья. Я не позволю вам жить в этой дыре без меня. Не позволю растить его вдали. Я люблю тебя, Лера. Я не знал этого раньше, не понимал, не признавался даже себе. Но теперь знаю. И ты никуда не денешься.