Чтение онлайн

Она открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь скрипнула, и в зал вошла бабушка.

В руках у неё был чемодан. Тот самый. Старый, потрёпанный, который Лера привезла из Москвы.

— Вот, — бабушка поставила чемодан у ног Леры. — С ним поедешь.

Лера вытаращилась на неё:

— Ба! Ты чего?

— А того, — бабушка упёрла руки в бока. — Я не глухая. Всё слышала. Мужик он видный, серьёзный, за дитя отвечает. Девка ты моя бестолковая, но не вечно же тебе с ногтями тут возиться. Поезжай. Живи. Счастлива будь.

— Ба, но я...

— Никаких «но»! — отрезала старуха. — Я старая, мне тут и помирать спокойно. А тебе жизнь строить надо. С ним, — она кивнула на меня, — или с другим, но лучше с ним. Я вижу, он тебя любит. И ты его любишь. А любовь — она, знаешь, как картошка: не положишь в погреб — сгниёт.

Я смотрел на эту сухую, жёсткую женщину и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое. Уважение. Благодарность.

— Спасибо, — сказал я. — Я о ней позабочусь.

— Позаботься, — она сверлила меня взглядом. — А если обидишь — найду, достану из-под земли и ноги выдеру. Понял?

— Понял.

Лера стояла между нами, смотрела то на чемодан, то на бабушку, то на меня. Губы у неё дрожали, но слёз уже не было. Только растерянность, страх и — я видел — робкая, спрятанная надежда.

— Я не могу... — начала она.

— Можешь, — перебил я. Взял её за руку, притянул к себе. — Ты сильная, Лера. Ты справишься с чем угодно. Даже со мной.

Она слабо улыбнулась. Ту самую улыбку — полную горечи, нежности и той самой, запретной надежды.

— Дурак ты, — прошептала она.

— Твоя правда.

Я наклонился, поцеловал её. В губы. Легко, почти невесомо. Она замерла, а потом ответила.

Бабушка кашлянула.

— Ладно, целоваться будете потом. Собирайся давай, — она кивнула на чемодан. — Или я сама тебя в машину запихну.

Лера вздохнула. Посмотрела на меня долгим взглядом, в котором уже не было сопротивления. Была усталость. И облегчение.

— Хорошо, — сказала она. — Я поеду. Но если ты хоть раз...

— Не буду, — перебил я. — Ни разу.

Она покачала головой, подхватила чемодан и пошла в зал, чтобы дособирать вещи. А я остался в коридоре с бабушкой.

— Выпьете чаю? — спросила она.

— С удовольствием, — сказал я.

Эпилог

Два года спустя.

— Папа! Папа!

Я отрываю голову от ноутбука. По гостиной, виляя задом, бежит Мишка. Ему почти два, он уже ходит, уже говорит, а ещё он только что вытащили из мусорной корзины пустой тюбик от крема и теперь торжественно несём его мне, как олимпийский факел.

— Молодец, — говорю я, подхватывая сына на руки. — Нашёл сокровище.

Он тычет тюбиком мне в нос и радостно орёт.

— Что у вас там происходит? — раздаётся из кухни голос Леры. — Не давай ему мусор!

— Он сам нашёл! — кричу в ответ. — Я вообще ни при чём!

Она выходит в дверях: в джинсах, в простой белой футболке, с волосами, собранными в небрежный пучок. На руках — маленький комочек в розовом конверте. Нашей дочери три недели. Мы назвали её Зинаидой. В честь бабушки.

— Сам нашёл, — Лера приподнимает бровь, но улыбается. Она всегда улыбается, когда смотрит на нас — на меня, на Мишку, на малышку.

Мы живём не в особняке. Сразу после переезда я хотел вернуться в тот дом, но Лера сказала: «Нет. Там она. Там воспоминания. Давай начнём с чистого листа». Я продал особняк, купил дом попроще, в пригороде, с садом и большой гостиной. Здесь хватает места для нас, для детей, для её дела.

Дело — это салон красоты. Сначала был маленький кабинет на первом этаже, потом Лера наняла двух мастеров, потом открыла студию в центре города. Сейчас у неё пять сотрудников, постоянные клиенты и такой поток заказов, что она уже подумывает о втором салоне.

— Ты гордишься мной? — спросила она однажды, когда я застал её за составлением графика в два часа ночи.

— Безумно, — ответил я.

И это правда.

Я смотрю на неё сейчас: кормит Мишку йогуртом, при этом укачивает Зину, болтает о чём-то по телефону. Многозадачная, суматошная, красивая, моя.

— Завтра приезжает бабушка, — напоминает она. — Ты обещал встретить.

— Встречу. Цветы купить еще надо.

— Купи. Она любит хризантемы. Белые.

— Заметано.

Мишка вымазался в йогурте, Лера вздыхает, идёт в ванную за полотенцем. Я откладываю ноутбук, беру дочку на руки. Она такая маленькая, лёгкая, пахнет молоком и чем-то сладким.

— Ты самая красивая, — шепчу я ей. — Как мама.

— А я? — Мишка тянет ручонки.

— Ты самый сильный. Как папа.

Он довольно улыбается.

Лера возвращается, вытирает Мишку, целует меня в щеку.

— Люблю тебя, — говорит она.

— Я тебя больше.

— Спорим?

— Спорим, — улыбаюсь я. — Но ты проиграешь....

Молчу минуту.

— Знаешь, — говорю я, глядя, как она возится с Мишкой, — а ты всё-таки молодец. Что сбежала.

Она замирает, поворачивается ко мне.

— Что?

— Если бы не сбежала, я бы, может, и не понял, как ты мне нужна. Так бы и не понял, что влюблён в тебя.

Лера подходит, садится рядом, кладёт голову мне на плечо.

— Дурак, — шепчет она.

— Твоя правда.

Мишка забирается ко мне на колени, Зина тихо посапывает в конверте. Мы сидим вчетвером, прижавшись друг к другу, и за окном шумит ветер, и пахнет яблоками, и где-то далеко лает собака.

Конец.