Чтение онлайн

Я вышла в коридор и пошла на кухню, чувствуя, как пол холодит ступни.

Свет там уже горел. Я отметила это лишь краем сознания. Подошла к раковине, взяла стакан, наполнила его, выпила залпом. Вода пролилась внутрь, не принося облегчения. Я упорно не смотрела в тёмное стекло окна, будто там могло остаться отражение того, кем я была во сне.

И только обернувшись, чтобы поставить стакан на стол, я остановилась.

Внутри что-то оборвалось.

В дверном проёме стоял он.

Александр Сергеевич.

Свет из гостиной ложился ему за спину, подчёркивая плечи, шею, линию рук. Красивый — опасно красивый. Тёмные штаны, простая футболка, натянутая на тело, которое вдруг перестало быть абстрактным для меня силуэтом. В руке — бутылка воды. Жест обыденный, почти интимный в своей случайности.

Мы смотрели друг на друга.

Он не спешил. Не делал ни шага, ни слова. Его взгляд медленно скользнул вниз... откровенно, без попытки притвориться вежливым. Босые ноги. Колени. Подол ночнушки, слишком короткой для этого света, для его присутствия. Я кожей чувствовала, как он видит меня — не просто смотрит, а считывает, будто продолжая что-то начатое раньше. Во сне. Или до него.

Когда его взгляд поднялся выше, дыхание сбилось уже у меня.

Он задержался. Слишком долго. На груди. На изгибе талии. На губах, которые я так и не смогла сомкнуть. И только потом — глаза.

В них не было смущения.

И не было вопроса.

Только тяжёлая, сосредоточенная уверенность.

Меня бросило в жар, а потом сразу в холод. Я резко опустила взгляд и поставила стакан на стол. Стук вышел громче, чем я хотела.

Надо уйти. Сейчас.

Я резко шагнула влево, к выходу. Он так же спокойно сместился вправо, перекрывая проход. Я остановилась. Сердце ухнуло вниз. Попробовала шагнуть в другую сторону — он зеркально повторил движение.

Мы оказались в шаге друг от друга, зажатыми в узком пространстве между столом и островом. Почти смешная ситуация — как в дешёвой индийской комедии. Но в его глазах не было и тени игры. Только то же давящее, неотрывное внимание.

Я не выдержала. Рванулась вперёд, решив прорваться.

Он шагнул навстречу.

Мы столкнулись грудь к груди, и мир сузился до этого мгновения. Его тело было твёрдым и тёплым, и это тепло пронзило меня сквозь тонкую ткань ночнушки. Его запах вскружил голову, сбил дыхание, отозвался внутри чем-то тревожно-сладким и запретным.

Я отпрянула, но он уже был слишком близко. Его дыхание ощущалось кожей. Во взгляде исчезла холодная оценка, уступив место глубине и, кажется, опасному желанию.

Я не выдержала и опустила глаза — туда, где ткань его футболки натягивалась на груди.

— Я всё вспомнила… — прошептала я. Голос подвёл, стал низким, неровным. — Но это… это была ошибка.

Он молчал.

Я чувствовала его взгляд на себе — не отпускающий, не отступающий. И в этой тишине, густой и напряжённой, я услышала, как он медленно выдохнул.

Не как человек, который отступает.

Глава 11

Лера .

— Я рад, что твоя амнезия наконец-то прекратилась, — ухмыляется Александр, и, неожиданно для меня, хватает за запястье, когда я пытаюсь уйти. Держит крепко, не отпускает.

— Пустите, пожалуйста… — говорю тихо, уже без прежней дерзости. Его поведение ко мне спокойно, без грубости. После того, что между нами произошло, я не могу вести себя по хамски.

Меня охватывает стыд. Как я могла? С первым встречным… и потом ещё забыть?

— Сядь, поговорим, — спокойно произносит он, но в голосе слышен приказ. Я колеблюсь, а он мягко, но уверенно усаживает меня на стул, затем садится напротив. Между нами буквально несколько сантиметров — расстояние минимальное. Он специально, чтобы я не смогла убежать.

— Послушайте, я уже сказала: это была ошибка. Я… я не понимаю, как могла… Вы же женаты, — шепчу, взгляд падает на его руку, надеясь увидеть кольцо. Но его безымянный палец пуст.

— Боже, наденьте кольцо и не вводите в заблуждение таких девушек, как я. Если бы оно было… — тихо, почти сама себе говорю я.

Он улыбается, чуть наклоняется, ладони осторожно опускаются на мои колени. Не сжимает, не гладит, просто как будто держит меня на месте. Я ощущаю тепло его рук и замираю.

Скинуть их? Сколько моей дерзости он ещё позволит?

— Пощёчину больше давать нельзя! А на пол плевать... Да сколько хочешь, тебе же мыть, — он нагло улыбается, и сердце уходит в пятки.

Я пытаюсь сдвинуть его руки, но он мягко кладёт свои ладони на мои и слегка прижимает к коленям.

— Вы хотели поговорить, а не лапать меня, — шепчу, сдерживая дрожь в голосе.

— Да, точно. Но ты… ты такая красивая, что все мысли улетели, — он наклоняется ещё ближе, и я отодвигаюсь, прижимаюсь к спинке стула.

— Оставьте свои дешёвые подкаты. Говорите уже, чтобы я ушла побыстрее.

Он тяжело вздыхает.

— После той нашей игры в шахматы… после той пощёчины… Я решил, что не буду тебя трогать. Никак.

— Вот и выполняйте своё решение! — стараюсь убрать его руки.

Он качает головой, взглядом впиваясь в мои губы. Жадно, но осторожно.

— Особенно теперь, когда ты вспомнила всё… — тихо, почти шепотом.

— Это ошибка! — вырывается у меня.

— А я бы совершил ещё тысячу таких ошибок… — почти тихо, но с уверенностью.

— Я всё расскажу вашей жене! Пусть гонит в шею такого мужа! — почти кричу, сердце бешено колотится.

Он смеётся очень громко, искренне. Я озираюсь, чтобы убедиться, что нас никто не застукал.

— Лерочка, ради твоего же блага лучше ей ничего не рассказывай.

— Александр Сергеевич, пожалуйста… Давайте забудем эту ночь и больше никогда её не будем вспоминать.

— Забыть? Не смогу, — он качает головой, взгляд жёсткий, но какой-то мягкий внутри.

— Да чёрт! — почти завыла я. — Хорошо, не забывайте. Но оставьте меня в покое. Я вам всё равно не дам! Поняли?

— Уверена? — пристально смотрит он.

— Да! — выдыхаю, стараясь быть решительной.

— Посмотрим...