Чтение онлайн

Мужчина усмехается и властным движением срывает меня со стула. Его рука на моей талии, как железный обруч, он притягивает меня так близко, что чувствую каждый мускул его тела. Жёсткие пальцы Александра впиваются в мой подбородок, не оставляя выбора. Мне не пошевелиться.

Горячие губы босса касаются не щеки, а самого края губ — дразняще, нагло, очень соблазнительно. Взрыв внутри. Сердце сжимается, а потом разжимается, бьется в панике о ребра, и это уже не волнение, а чистое, густое безумие.

— Спокойной ночи, — он отпускает меня.

Но эта свобода кажется обманчивой, ведь на коже горит след его пальцев, а в воздухе висит напряжение, вызов, тлеющий, как запах дыма после взрыва. Он уже уходит, а я все еще горю.

Глава 12

Лера.

Я осталась стоять на кухне, одна, в абсолютной тишине, которую нарушал только гул холодильника. Мои пальцы дрожали, подносясь к губам, к тому месту, где секунду назад горело прикосновение его рта. Оно всё ещё пылало, будто оставило невидимую метку, клеймо.

«Спокойной ночи».

Эти слова звучали не как пожелание, а как угроза. Обещание продолжения.

Я вжалась в спинку стула, пытаясь перевести дыхание. В груди всё сжалось, будто кто-то наступил на горло. Не страхом — нет. Чем-то другим. Горячим, позорным, живым.

— Тварь… — прошипела я в пустоту, но в голосе не было ни капли убеждённости.

Я схватила стакан, снова подставила под кран, но вода не помогла. Ничто не могло смыть это ощущение. Оно было под кожей. В крови.

Развернулась и почти побежала по коридору. Ноги сами несли, будто спасаясь от погони. В комнате было темно и тихо. Света спала, закутавшись в одеяло с головой, бабушка Марфа посапывала ровно и громко. Я скользнула под своё одеяло, натянула его до подбородка и зажмурилась.

Спи. Просто спи.

Но сон не шёл. В мыслях снова и снова проигрывалась сцена на кухне. Его лицо в полумраке. Его спокойная, неумолимая уверенность. «Я рад, что твоя амнезия наконец-то прекратилась». «А я бы совершил ещё тысячу таких ошибок».

И этот смех, когда я пригрозила рассказать жене. Он смеялся так, будто это была лучшая шутка в мире.

Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. В голове, сквозь хаос, медленно проступала холодная, ясная мысль. Он не отстанет. Он сказал «посмотрим». И для такого мужчины, как он, это не было пустым словом. Это был вызов. Себе. Мне. Всему миру, нахрен!

А что я? Я — горничная. Девчонка без денег, без жилья, с разбитым сердцем и парой синяков на самооценке. У меня нет козырей. Только эта дурацкая гордость...

И что она даст? Увольнение?

Я сжала кулаки под одеялом. Нет. Я не могу отсюда уйти. Не сейчас. Не после всего. Я должна выстоять. Держать дистанцию. Быть холодной, как лёд. Не давать ему ни одного шанса, ни одной слабины.

Но даже мысль об этом вызывала предательскую дрожь где-то глубоко внутри. Потому что самая страшная правда была не в нём. Она была во мне.

Моё тело помнило его. И оно… хотело повтора.

На следующее утро я проснулась с тяжёлой головой и ощущением, будто не спала вовсе. Света уже копошилась у тумбочки, собирая волосы в хвост.

— Ой, Лер, а ты-то какая бледная, — бросила она озабоченный взгляд. — Не заболела?

— Нет, просто не выспалась, — буркнула я, отворачиваясь.

— Ну, береги себя. Сегодня тебя, кстати, Николай Петрович куда-то на особое задание определил. Говорил, чтоб после завтрака к нему зашла.

В животе неприятно ёкнуло. Особое задание. В этом доме эти слова могли означать что угодно — от чистки бассейна с карпами до сопровождения жены на шоппинг. Но почему-то внутри всё сжалось в тугой, тревожный комок.

После завтрака, состоявшего из овсянки и молчаливого ворчания бабушки Марфы на погоду, я отправилась в кабинет управляющего. Николай Петрович сидел за столом, изучая какие-то бумаги. Его взгляд, как всегда, был пронзительным и лишённым эмоций.

— Валерия. Сегодня вам предстоит помочь с подготовкой зимнего сада к вечернему приёму. Хозяйка ожидает гостей. Вам в помощники будет выделен садовник Степан, но основную работу по расстановке мебели и декора возьмёте на себя. Инвентарь в кладовой у оранжереи. Всё ясно?

— Ясно, — кивнула я, с облегчением отмечая, что задание звучало нейтрально. Цветы, мебель, декор. Никаких тёмных библиотек и одиноких хозяев.

— Отлично. Приступайте.

Зимний сад оказался огромной стеклянной галереей, уставленной экзотическими растениями. Воздух был влажным и густым, пахло землёй, сыростью и цветами. Степан, угрюмый садовник, уже таскал тяжёлые кадки с пальмами, бросая на меня недовольные взгляды.

— Ты что стоишь? Бери вон те подушки, неси к беседке, — буркнул он, указывая на стопку роскошных шёлковых подушек.

Работа закипела. Я таскала, расставляла, протирала пыль с листьев и стёкол. Физический труд был благодатью, потому что он не оставлял места мыслям. Только мышцы, только движение, только лёгкая боль в спине и приятная усталость.

К полудню основное было сделано. Степан удалился «проверять систему полива», оставив меня одну доделывать мелочи. Я поправила последнюю подушку на плетёном диванчике в самом дальнем уголке сада, за большой финиковой пальмой, и с облегчением выдохнула.

И тут услышала шаги. Не грубые сапоги Степана, а лёгкие, быстрые, женские. Из-за поворота появилась Жанна.

Хозяйка дома выглядела, как всегда, безупречно: лёгкое платье песочного цвета, собранные в элегантную причёску волосы, тонкие черты лица, освещённые мягким светом, падающим сквозь стеклянную крышу. На её губах играла та самая, отработанная до автоматизма, улыбка.

— А, вот вы где, Валерия. Как продвигается подготовка?

— Почти закончено, Жанна Сергеевна, — вежливо ответила я, выпрямляясь.

— Прекрасно. — Она медленно обошла беседку, проводя пальцем по листу огромного монстера. Её движения были плавными, кошачьими. — Вы знаете, я очень довольна вашей работой. Вы аккуратны, внимательны к деталям… И довольно сообразительны, как я слышала.

Последняя фраза была произнесена с лёгкой, едва уловимой интонацией. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Стараюсь, — сухо сказала я.

Жанна остановилась прямо передо мной. Её морские глаза изучали моё лицо с неприкрытым интересом.

— Мой муж, кажется, тоже отметил ваши… способности. Он говорил, вы хорошо играете в шахматы.

В воздухе что-то натянулось, стало звенящим. Я непроизвольно сглотнула.

— Да… случайно получилось.

— О, не скромничайте. Александр редко кого-то хвалит. — Она сделала ещё один шаг, сократив дистанцию до минимума. От неё пахло дорогими духами — холодными, цветочными, с горьковатой нотой. — Знаете, Валерия, я всегда считала, что в людях важно видеть не только то, что на поверхности. Важно понимать их потенциал. Их… предназначение.