Чтение онлайн

Раиса Васильевна свела брови на переносице и быстро пробежала глазами документы, лежащие перед ней в папке.

– Процедура эко была удачной с первой попытки, но вы это и так знаете. На свет появилась девочка, три семьсот двадцать, пятьдесят два сантиметра. Роды прошли в срок, во время беременности паталогий не выявлено…

– Я в курсе, – оборвал врача, предвидя, что Раиса Васильевна готова зачитать все то, что было мне достоверно известно. – Не буду ходить вокруг да около, скажу так… На днях я познакомился с девочкой… Ей годик. Она – вылитая моя дочь, только помладше. Такое возможно?

Раиса Васильевна нахмурилась, было ясно, что вопрос застал ее врасплох. А потом информация, которую обнародовала врач, застала врасплох уже меня. Хотя, это слишком мягкое слово, потому что я натуральным образом охренел.

– Теоретически возможно. Вы ведь пожертвовали оставшиеся эмбрионы другим бездетным парам.

Видимо, по моим бровям, которы оказались едва ли не на макушке, Раиса Васильевна поняла, что озвученный факт стал для меня грандиозным сюрпризом.

– Вот… Ваши подписи на документах, – передала она мне несколько листов бумаги. – Криоконсервация и последующее пожертвование.

– Я ничего не подпи… – начал, просматривая документы и охренел снова.

На каждом из них красовались мои подписи. Которые, вероятно, я поставил, не особо вчитываясь в детали. А Августа тоже хороша – заимела от меня ребенка, а потом просто раздарила оставшихся карапузов кому попало.

– Кто-то уже воспользовался эмбрионами? – процедил я, вернув бумаги врачу.

– Вы же понимаете, что это конфиденциальная информация.

Началось. Бла-бла, врачебная тайна, перетекающая в тайну зачатия.

– Просто «да» или «нет», – мягко попросил, присовокупив к словам улыбку.

Я понимал – Раиса Васильевна прекрасно осознает, что я не оставлю все просто так. Раз уж встретил своего второго ребенка и теперь знаю о его существовании.

– Как вы понимаете – да, – кивнула. – Причем пациентка выкупила все оставшиеся эмбрионы в количестве трех.

И одного из них уже успела выносить. Прекрасно. Ну, с другой стороны, даже хорошо, что по городу, а то и миру не будет бегать еще парочка моих детей, о которых я никогда ничего не узнаю.

– Раиса Васильевна, это ведь точно мои дети? Ну, точнее, в создании эмбрионов точно участвовали именно мои половые клетки? – все же решился я спросить о том, что волновало меня сильнее всего.

Если бы вдруг оказалось, что Лена не моя, а Ева родила от мужика, с которым теперь распрекрасно жила Августа, я бы этого не пережил.

– Что вы имеете в виду? – не поняла врач.

– Вероятность того, что произошла ошибка, и яйцеклетки моей жены были оплодотворены чужими сперматозоидами, есть? – уточнил я в лоб.

– Исключено, – отрезала Раиса Васильевна. – У нас здесь серьезное заведение. Все проверяется и перепроверяется несколько раз.

Данный ответ меня полностью удовлетворил. И сомневаться я не собирался. И без того хватало дерьма в жизни, которое я планировал начать разгребать.

– Спасибо за сотрудничество в важных для меня вопросах, – сказал я, поднимаясь из кресла, на что врач кивнула и ответила:

– Не за что, Егор Алексеевич. Рада быть полезной.

Мы распрощались и я покинул клинику, но теперь вопросов у меня стало еще больше. Зачем Еве нужно было использовать полностью чужой биоматериал? Как так Августа умудрилась подсунуть мне бумаги, а я ни сном, ни духом о пожертвовании эмбрионов? И главное – Раиса Васильевна сказала «пациентка». А не пара. Выходит, Быстриков появился в жизни Евы после того, как она родила Марусю. Или до?

Что ж… Если моя бывшая и думала, что я от нее отстану после первого своего визита, она очень жестоко ошибалась.

***

– Ма-ма-ма-ма-ма!

Это было любимое слово Маруськи, которое я слышала, проснувшись рано утром, потом – за обедом, когда не нужно было на работу и я оставалась дома. А следом – перед сном. И еще миллион раз на дню.

Я была счастлива, когда моя дочь звала меня «мама». Потому что была ею для Маруси на миллион процентов. И совсем неважным являлся тот факт, что во время эко была использована не мой биоматериал.

По правде говоря, для меня это стало шоком. Я – и не могу иметь детей. Сразу же, как только диагноз был озвучен, в голове мелькнула дурацкая мысль – не зря Андреев тогда завалился в постель с двумя женщинами. Не зря дал мне понять, что я ему не нужна.

Я тут же мысленно себя обругала за то, что такие измышления в принципе возникли. Андреев был в прошлом. Навсегда.

Так мне казалось до тех пор, пока Егор не появился на пороге нашего с Юрой дома.

– Сейчас, моя пушиночка, я только открою дяде, а потом вернусь к тебе, – сказала Марусе, когда в дверь позвонили.

Юра часто забывал ключи, привыкнув к тому, что у них в поселке двери никто не запирал. Вот и сегодня ушел в качалку, а связка его ключей осталась дома.

– В следующий раз повешу их тебе на шею! – пообещала я, распахивая дверь.

И тут же попыталась ее захлопнуть, потому что в коридоре стоял вовсе не брат, а тот, кого я не хотела бы больше видеть никогда в жизни.

– Кого? – поинтересовался Егор Андреев, выставив руку и упершись ею в дверь.

Зашел, как ни в чем не бывало, пока я, кипя негодованием, подбирала слова.

– Не твое дело! – рявкнула и указала на выход. – Тебя здесь никто не ждет.

Я много думала о том, что Андреев обязательно продолжит копать информацию, как именно на свет появилась Маруська. Но была уверена, что у него ничего не выйдет и он успокоится. Выходило, что ошибалась.

– Ждет-не ждет, какая разница, – пожал он плечами и, стащив обувь, направился вглубь квартиры.

Я закатила глаза и, заперев замок, проследовала за ним.

– Если тебе негде жить, так поищи себе квартиру в аренду, – глупо пошутила я над тем, что Андреев, похоже, чувствовал себя в моем жилище хозяином.

– Твоего будущего мужа нет дома? – не без удовлетворения в голосе ответил Егор вопросом на вопрос. – Как жаль.

– Ма-ма-ма-ма! – выбежала навстречу Андрееву Маруся, на которую он воззрился с такой теплотой во взгляде, что мне тут же захотелось схватить дочь и увезти на северный полюс.

Потому что она принадлежала только мне. И я ни с кем не собиралась ее делить.

– Что тебе нужно? – потребовала ответа от Егора, подхватив малышку на руки, пока ему не взбрело в голову сделать это самому.