Чтение онлайн

– Я все понимаю, - Макс склоняется, касаясь губами ее макушки.
– Попросишь и, я не уйду.

– Я не попрошу.

– Не простишь меня?

– Ты нуждаешься в моем прощении?

– Хотелось бы знать, что если я сорвусь в пропасть то кто - то будет по мне скучать.

– Твоя мама и твои же многочисленные любовницы.

– Ты даже не вспомнишь?

– Могу пообещать, не смеяться над горькими слезами твоей матушки.

– Наша последняя ночь вместе, - он переворачивается, подминая девушку под себя, жадно сминая ее губами своими губами, целует глубоко, страстно, отрывается на мгновение, чтобы прошептать в ее глаза.
– Оторвусь по полной, Яся, согласна быть нежной?

– Гарантируешь, что это последняя ночь с тобой вдвоем?

– Представь это, воображения тебе не занимать.

– Моя фантазия истощилась, подбирая множество оправданий для твоей неустойчивой психики.

Утром они вместе позавтракали, Макс застегнул куртку и повернулся к Яси, увлеченной показательным чтением.

– Отложи книгу и обними своего мужчину, - он потянул за обложку, отбрасывая книгу, прочь и, склоняясь над девушкой.
– Скажи, что будешь скучать и ждать.

– Обязуюсь с подоконника не слазить, в окно выглядывать.

– И почему ты меня не любишь, - Макс смотрел на нее задумчиво, чуть отодвинувшись, чтобы лучше видеть запрокинутое к нему личико.
– Я же становлюсь жестким только лишь по твоей вине.

– Ты становишься невменяемым, поверь мне.

Дни сменялись неделями и на третьей неделе Яся уже стала всерьез подумывать о том, что Макс встретил какую - нибудь девушку несказанной красоты в горах, влюбился без памяти и забыл о ней, запертой в его спальне. Яся пробовала заводить разговор на волнительную для нее тему с прислугой, тишина, просила дать ей телефон, оглушающее безмолвие, потребовала отвести ее к Нине Дамазо, чуть приподнятые вопросительные брови и снова молчание. Замечательно. Ясмин вернулась на излюбленный подоконник, рассматривая уже до оскомины надоевший вид из окна и, раскрыла очередную книгу. Она любила читать, но даже это увлечение больше не помогало отвлечься в ожидание возвращения Макса. Он хотел ее заставить ждать себя с нетерпением, и он успешно добился этого от нее. Яся захлопнула книгу, прошлась по комнате, взглянула на застывшую у порога служанку и передумала доставать ту очередными требованиями о телефоне или встрече с кем - нибудь из Дамазо. Все бесполезно, пока Макс развлекается в свое удовольствие на каком - нибудь горнолыжном курорте в обществе друзей и светских леди, она тут вынуждена развлекать себя беседой исключительно с самой собой и воображаемыми собеседниками. Поэтому неожиданное появление в дверях маменьки Макса несказанно обрадовало ее уже тем, что та хотя бы заговорит с ней, а не примется изображать из себя бессловесного истукана.

Яся улыбнулась женщине, но улыбка тут же сбежала с ее губ. Нина выглядела осунувшейся, изможденной и явно чем - то сильно расстроенной. Нет, она все еще поражала воображение ухоженной прической и умело наложенным макияжем, идеально подобранным платьем и туфлями точно в тон, но чувствовалось, что она была на грани, на последнем вздохе, что - то горькое и неизбывное плескалось в ее глазах, искажало правильные черты незримой пыткой.

– Я хотела попросить тебя сопроводить меня… на прогулку, одевайся, я подожду в холле.

Женщина вышла и Яся растерянно осталась стоять посередине комнаты. Прогулка? В парке? Неожиданно, но почему бы и нет. Возможно, Макс устал от нее и не может сказать сам, попросил любимую маму выпроводить надоевшую любовницу. Хотя с чего бы это ему начинать меняться? Сын снова поругался с папой, и Нина винит ее в их очередной ссоре? Может быть, только чем эта беседа обернется для Ясмин. Девушка натянула джинсы и кофту, накинула куртку и в сопровождение горничной спустилась в главный холл. Нина стояла у дверей, потерянно глядя куда - то вдаль, в ее глазах плескались слезы и, помада на тщательно подкрашенных губах местами стерлась, вероятно, когда она в волнение кусала губы, пытаясь сдержаться и не сорваться на визг, пряча эмоции от окружающих.

– Неизменные джинсы.

Ее губы презрительно дернулись, но она тут же толкнула входную дверь, приглашая Ясю идти за собой.

– Прокатимся, тут не далеко, ты же не откажешь мне в компании?

– Нет, конечно, я и сама просила прислугу передать вам просьбу о встречи.

– Они сообщили об этом, но я была занята.

Нина кивнула водителю, придерживающему приоткрытую дверь автомобиля и, элегантно скользнула в салон. Яся последовала за ней.

– Мы все сейчас очень заняты… у нас… неприятности.

– Я могу помочь?

Она не хотела им помогать, но женщина выглядела настолько надломленной, что сказать что - то другое или позлорадствовать, попросту не получалось.

– Я надеюсь на это, очень надеюсь.

Автомобиль остановился возле главного входа той самой клиники, откуда Макс совсем недавно забрал ее, и не смотря на его обещание, накачанную успокоительным, не в силах даже самостоятельно передвигаться. Нина пошла вперед, Ясмин за ней следом, прикидывая, зачем ее привезли сюда снова. Сердечный приступ Витале и сеньор Дамазо потребовал у сына отпустить ее от себя? Возможно. Он же постоянно требовал изменить отношения к ней, пытался помочь, неудачно и все больше во вред, но помочь. Ладно, Яся усмехнулась, приготовившись к представлению, она готова лгать ему и говорить то, что скажут. Все так же молча они поднялись в лифте на несколько этажей, прошли длинным коридором, пока Нина не остановилась возле одной из дверей, выходящих в уютное фойе. Женщина открыла дверь, жестом приглашая Ясю пройти вперед и подтолкнула, когда та неожиданно застыла, глядя на лежащего в постели мужчину. Макс, это был Макс. Небритый, осунувшийся, с темными кругами, залегшими тенью под плотно закрытыми глазами. Простынь закрывала часть тела, но оставляла открытыми перебинтованные ноги много выше колена.

– Сынок.

Нина обогнула потрясенную девушку и присела на стул в изголовье у Макса. Она успела привыкнуть к жуткой картине, прикованного к постели сына.

– Я же просил оставить меня в покое, - голос хриплый, с нотками раздражения и усталости.
– Я не нуждаюсь в заботе, дайте мне побыть одному.

– Я привела Ясмин.

Макс распахнул глаза, пристально уставившись на девушку, словно пытаясь что - то разглядеть в ней незнакомое, но такое желанное, затем его лицо дрогнуло, и он яростно прошипел, не сводя с Ясмин ненавидящего пронзительного взгляда. Неторопливо, с расстановкой.

– Пошла… вон… отсюда.

Потом медленно перевел бешенный, почти безумный взгляд на Нину.

– Я сказал, чтобы ей заплатили и вышвырнули из дома, я не хочу ее больше видеть, я не хочу ее знать.

Яся выскочила из палаты, на одном дыхание пробежала весь коридор до дверей лифта и принялась, остервенело нажимать кнопку вызова. Она называла его древним и дряхлым, всячески подчеркивая его возраст, но стариком он выглядел только сейчас. Действительно стариком, с этими запавшими глазами, утратившими ироничный блеск и вызов, поседевшими прядями волос на висках, с горестными складками вдоль некогда четко очерченных соблазнительной линией губ. В нем ничего не осталось от того властного, но притягательного мужчины, уходившего от нее совсем недавно. Осталась только тень, изможденная и уставшая.

– Ясмин.

Нина Дамазо догнала ее уже в холле клиники, схватив за руку и этим заставив остановиться. В глазах женщины плескалось отчаяние. Яся выдернула руку, но та снова ухватилась за нее и заговорила быстро, сбиваясь от волнения.

– Ты должна вернуться к нему, поговорить, не бросай его, пожалуйста, девочка. Спасатели рассказали, что он звал тебя, когда находился в забытьи. Неужели тебе его совсем не жаль…

– Вы меня не жалели, никто из всего вашего великолепного семейства не пожелал мне помочь.

– Мой муж…

– Помог, дал Максу успокоиться и вернул обратно, для личного пользования в качестве любимой шлюхи, потом снова предложил помощь, прекрасно зная о маленькой слабости сына к видеосъемке. Я вам ничего не должна, это вы должны попытаться со мной расплатиться.

– Макс был груб, он перенес много операций, - Нина, будто не слышала ее злых, полных обиды слов.
– Никто не дает нам гарантий, его ноги раздроблены настолько, что он, возможно, не сможет ходить. Ты только представь, что он чувствует, что ему приходиться переживать теперь, ты должна его понять.