Чтение онлайн

Анарад, смотря прямо в затуманенные глаза Домины, принялся размашистыми ударами толкаться в неё непрерывно, ощущая, как с каждым движение волны блажи тяжелели, разливались по телу сплавом, и темнело в глазах, и кровь в пах ударяла жарко и больно. Домина, вздрагивая под мужчиной, вцепилась в него, обжигая разгорячившимся дыханием шею, выпустила из горла стон. Анарад, продолжая вдалбливать женщину в стол, на котором она едва удерживалась, держась за него, оглох на миг от собственного взрыва и, излив в горячую глубину семя, остановился, медленно продолжая насаживать на себя, скользя и проникая размеренно. Домина только задышала часто, не в силах выдержать эту муку, хватая ртом душный воздух, прильнула, как берёзовый лист к его влажному телу, испуская пронзительные стоны. Отдышавшись, Анарад обхватил её затылок и припал к горевшим губам, собирая остатки дрожавшую на самых краешках уст истому тягучим поцелуем.

– Безумный, – прошептала она, обжигая его губы дыханием, обвив шею княжича, плавилась как размякшая глина в его руках, сдавила плотнее ногами, задерживая внутри себя.

Анарад, как спала туманная пелена, всё же отстранился, выскальзывая из неё, поправил штаны и прошёл к печи, видя краем глаза, как Домина села, свела колени и одёрнула подол.

Подобрав несколько поленьев, Анарад кинул их в топку, жар огня дохнул, высушивая лицо.

Сердце колотилось бешено, в голове треск и смутные обрывки воспоминаний: всполохи огня, чёрная сажа заполонила глаза, забило дыхание, песком оседая на языке и зубах, огонь жалил со всех сторон, тлела одежда, и дикие женские крики звоном раздались в голове, раскалывая на части. Анарад стиснул зубы, встряхивая головой, сбрасывая прах прошлого. Он осталась там, в подполе, запертым, и как только не задохнулся от дыма. Анарад помнил это миг отчётливо, он в сердце врезался серпом, кромсая его на куски безжалостно. После того, как случился пожар, сгинул и отец. Провалился как сквозь землю, хотя в день пожарища он был в стенах города. Прошлое часто заставляло его сердце бешено колотится…

Анарад стоял у очага, наблюдая, как вихрится огонь в топке, как играют отсветы и тени на стенках. За треском дров княжич расслышал шуршание ткани и лёгкие шаги Домины.

– Что с тобой? – спросила она, приближаясь неспешно. – Что-то случилось? Ты какой-то… другой.

Ладони легли на плечи, скользнули на грудь, Домина прильнула к нему, положив голову – мягкие волосы приятно окутали спину. Анарад, качнувшись, прикрыл веки, сбрасывая дурное наваждение, втянул в себя жар пламени.

– Мы не нашли его, – Анарад сжал её ладонь.

А больше и ничего не случилось, он по-прежнему такой, каким был всегда – замкнутым и холодным, а порой и жестоким. И только Домина могла прикоснуться к нему, хотя и не всегда позволял. Она знает его желания, помогает ему найти отца, верит ему. Сколько длиться их связь? Вот уже вторая зима подходит. Это слишком много для мимолётного увлечения, и интерес к ней не угасал, напротив – она стала его отдушиной, тем клочком живой души, где он себя ощущал не одиноким, порой ему казалось, что она и есть его ключ и источник силы. И тогда Анарад сознавал, насколько прикипел к ней со всей страстью, и не мог понять, что именно чувствовал к ней, но одно осознавал отчётливо – рядом с ней ему было хорошо, спокойно.

Пыл постепенно сходил, и дыхание вскоре стало спокойным. Шесть зим назад она потеряла мужа, вдовствовала, отдавая себя служению.

– Меня долго не было в княжестве. Тебе что-то нужно?

Анарад ощутил, как Домина улыбнулась мягко – он знал, что сейчас она хитро сощурит глаза и соберутся морщинки в уголках.

– Кроме твоей ласки, Анарад, ничего, – Домина высвободила руку, провела кончиком пальца по спине, вырисовывая на коже какой-то узор, а потом Анарад ощутил её тёплые губы на том месте, где только что касалась, скользнув мягко вверх. – Князь Роудука не забывает о своих подопечных.

Услышав это, Анарад развернулся, обхватывая Домину притянул к себе, внимательно вглядываясь в её лицо. Домина – женщина, но черты её были молодыми: распахнутые карие глаза, щёки с проступившим то ли от жара, то ли от недавнего соития неровным румянцем – как у девицы, золотисто-рыжие, чуть взъерошенные волосы густыми волнистыми ручьями падали до самого пояса, тонкая шея с нежной кожей созданная только для поцелуев, высокая грудь и бёдра округлые – вся справная да гибкая, как раскидистая ива. Быть может, не теряла она своей живости девичьей от того, что не обременена детьми да заботами житейскими? Или знает чары какие хитрые. Впрочем, ему было всё равно, она его притягивала своим пламенем и страстью, безумно и неудержно. Она не как это глупая девка – строптивая дикарка из леса, одержимая своим жрецом.

– И часто ли князь вспоминает о своих подопечных? – Анарад отгоняя прочь непрошенную мысль, крепко смял упругие ягодицы Домины.

Та даже выгнула бровь, в тенях ресниц блеснул лукавыми огоньками взгляд.

– А с чего ты вдруг так затревожился, княжич? У князя уж такая доля – заботиться о своём народе. А ты… – она подтянулась на носочках, едва дотягиваясь до губ Анарада, прошептала горячо: – как станешь князем, тогда и сам позаботишься.

Анарад нахмурился, выпустил Домину. Не желая продолжать о том разговор, молча прошёл к столу, где лежала его рубаха, оставив служительницу стоять в растерянности.

– Так что с Воймирко? Не вышли на его след? – спросила после некоторого раздумья – вернулась к прежнему разговору, но, поняв, что продолжать не стоит, сдёрнула с петли рушник, подхватила им котелок, что томился на печи, поставила на стол и достала деревянные плошки.

Анарад, нацепив рубаху, рухнул устало на скамью – всё же дорога вымотала изрядно. Вротислав, верно, выспался уже да распивает с дружиной брагу за одним столом.

– На след не вышли, – буркнул княжич, когда Домина вернулась к столу, – но… – Анарад замолк, решая говорить о дикарке или нет, хотя чего таить, узнает скоро сама обо всём, если уже не вызнала, прикидываясь только. – Мы, поймали кое-кого…

– Кого же, позволь узнать? – искренне проявляя интерес, спросила Домина и, бегло взглянув на него, двумя ловкими движениями разлила исходящий паром отвар в плошки.

– Девицу одну, считающей себя его ученицей.

Домина обожглась даже, пролив немного травяного взвара на столешницу, задумчиво хмыкнула, отставив котелок, протянула Анараду наполненную плошку.

– Пей, силы быстрее вернутся, – села напротив. – И что же она?

Анарад, понаблюдав, как женщина сдула пар, вытягивая губы колечком, одновременно убирая свободной рукой упавшие на щёку непослушные завитки, почувствовал, как грудь – и с чего вдруг? – наполняется теплом. Да, пожалуй, вдовица, запала глубже, чем мог он позволить себе.

– Мы её сюда привезли.

– Сюда? – подняла на него удивлённый взгляд.

Анарад неспешно втянул в себя, обжигая язык, горячую жидкости, чуть горьковатую, но мягкую на вкус – утолить жажду самое то.

– Ты не ослышалась, – поставил плошку, видя – уж не слепой – как её весьма насторожила эта весть. – Думаю, она нам ещё сгодится. Жрец использовал её, правда, пока она ни в чём не признаётся, молчит. Утром будем говорить с ней ещё раз. В конце концов он так просто её не оставит, слишком долгая у них связь.

– Откуда ты это знаешь?

– Расспросил местных той деревни.

Домина опустила ресницы, долго смотря перед собой.

– Если она молчит, то уже напрасно с неё что-то требовать… Она не скажет. А Воймирко не дурак, не пойдёт в ловушку. Лучше тебе её отпустить.

На самом деле Анарад думал так же, но попытаться всё же стоит.

– Посмотрим, – вздохнул, но как бы в груди не давила тяжесть, а силы помалу возвращались.

Некоторое время они пили отвар молча, раздумывая каждый о своём.