Чтение онлайн

Найтар пошевелился, разжимая кулаки, растерянно прочертив взглядом воздух перед собой, поднялся неспешно, плечи расправил. Анарад, не понимая ничего, смотрел уже на князя, будто заторможенного отчего-то.

— И тебе здравия, — ответил князь чуть сдержанно, оглядывая чужачку с головы до ног, потом повернулся, быстро глянув на оставшегося сидеть за столом Анарада.

— Ты и есть ученица Воймирко? — спросил князь, вновь к ней обращаясь.

Тишина повисла, пеленая собой, словно плотным одеялом, слышно только, как шумели за окнами разгулявшиеся мужчины. Агна не ответила, тем вынудила Анарада задышать глубже, но Найтар ее немому упрямству вовсе не оскорбился, спросил даже с благосклонностью:

— Как тебя зовут?

— Агна.

— Агна… — вторил ей князь, взглядом в нее впиваясь. — Анарад! — окликнул вдруг князь, — а почто ты спиной перед княжной сидишь? Негоже.

Анарад повернулся. Агна, что смотрела на правителя, уронила невольно взор на княжича. Всплеснул в глазах ее испуг, но она тут же усмирила его, выше подбородок подняла, втягивая в себя воздух, возвращая взгляд на князя.

Верно, шутит дядька — недаром браги перебрал, но нет — тот был серьезен и напряжен изрядно — ходили желваки на скулах. Вротислав отступил да к столу прошел, ухмыляясь — а чего еще делать?

— Какая княжна? — поднялся Анарад, разворачиваясь уже совсем.

— А ты что же, не знал, кого вез? — послышался в голосе дядьки и строгость и веселье одновременно. — Я ведь не ошибся Агна — дочь Карутая Вятояровича?

Ресницы девушки дрогнули.

— Нет князь, не ошибся.

Анарад вонзил в нее взгляд цепкий, скользнув им от глаз до губ, груди, вздымающейся в глубоком неровном вдохе, и назад возвращаясь к глазам. Сам не знал, чего хотел найти в ней, чуял только, как ее пугает его вид, пугает то, как ширятся зрачки мужчины, как дрожат крылья носа, как залегла тень между бровей, а челюсти сжались плотно, так, что кадык заходил напряженно под кожей.

Найтар, приблизился к Агне, смотря на нее сверху.

— Похожа ты сильно на мать свою… Велицу…

— Так как же ты в Ледницах этих оказалась?

Анарад все блуждал по ней взглядом, наверное, не веря в то, что услышал. Агна упрямо молчала, странно — не кинулась жаловаться и слез не распустила, что насильно увезли да заперли в хоромине, хотя уж к тому привыкнуть надо — ничем ее не проймешь.

— Как оказалась, это уж не могу сказать, — ответила, и Анарад заметил, как дрогнули ее губы — все же волновалась сильно.

— Так, — отозвался Найтар, — ну что ж, не стану, значит, тебя ни о чем спрашивать, ступай к себе. А нам, — князь зыркнул на Анарада, — переговорить бы надо, видно, недоразумение какое-то вышло. Мы во всем разберемся, ступай.

Агна губы раскрыла — видно, сказать что-то хотела, да, глянув на Анарада, передумала. Он осмотрел на ее вновь и, признал, каким дураком был, не видя, того, как ведет себя гордо, как отвечает смело и смотрит прямо, да, видно, гнев от того, что молчала она, не выдавая жреца, ослепил и оглушил. Но теперь еще больше путаница в голове закрутилась: если княжна — как вышло, что в руках этого мужчины оказалась?

Агна отступила неуверенно, потом развернулась и пошла из горницы, обратно в хоромину возвращаясь, где ночевала под замком этой ночью.

Найтар, как только стихли шаги тихие, прокашлялся, царапнув княжичей хмурым взглядом.

— Ну, я дождусь объяснений или нет? Что тут у вас случилось, и какого лешего вы княжну Збрутича приволокли сюда?!

Вротислав на скамье заерзал, ухмыляться перестал. Анарад к столу вернулся, подхватывая кувшин медовухи — ему явно нужно что-то покрепче. Обвела их вокруг пальца эта девка, нарочно все подвела к такому, только зачем? Позлить? Проучить? После того, как оцепенение схлынуло, задушил гнев, встав в горле комом.

— Так мы и не знали, — начал Вротислав, пока Анарад припал надолго к горлу крынки, — не призналась она ни в чем. — А ты, отец откуда Велицу эту знаешь, не говорил ты раньше об этом.

Анарад глянул на дядьку — и в самом деле. Найтар в кресло опустился, посмотрев перед собой, на лбу все глубже тень проявлялась, делая черты его лица жестче.

— Да был случай как-то… — выхнул он, — давно было, неважно. Конечно, дознавать мы ее не можем, если что-то и знает, — успокоившись, рассудил князь.

— Да где ваши глаза были, когда забирали ее?! Не могли простую девку от княжны отличить?

Анарад поставил крынку, пальцем большим вытирая нижнюю губу, опустился на скамью.

— Могли, — согласился, — только мысли другим заняты были, — ответил Анарад, ощущая, как нутро согревается разом, только гнева вовсе не заглушил жар этот, а только наоборот.

— Надеюсь, хоть не трогали ее?

Анарад втянул в себя воздух, быстро взгляд поднял на Вротислава, тот тоже посмотрел пристально на него. На языке даже горько сделалось, вспомнив тот поцелуй случайный.

— В общем так, — вышел из задумчивости Найтар, возвращая взгляд на Анарада,

— отвезешь туда, откуда забрал.

— А как же жрец? Она же знае…

— Ты слышал, что я тебе сказал, сын, — пронизал князь тем взглядом, от которого душа трескается надвое. — А если хочешь оставить, — князь облокотился на подлокотник, украшенный резьбой — головой волка, — женись тогда. — А почему и нет? — поддался вперед Найтар, заинтересовавшись собственным рассуждениям, давя взглядом. — Чем тебе девка не невеста, красивая, ко всему жрица, а там, может, и договоритесь, поди, и поможет.

Анарад сам не помнил, в какой миг вскочил с лавки, ладонями опираясь о столешницу.

— Ты шутить со мной? Смеешься?

— Вовсе нет, — проговорил он, спокойно взирая на него, твердо. — Пришла тебе пора, разве нет, все равно не она, так другая станет, как по мне — с Агной ты уж познакомился достаточно. Это хорошо еще Карутай не знает, что вы тут натворили, а узнает? Думаешь, у нас забот мало, чтобы со збрутичами воевать? Мало нам, думаешь, лайтарцев да этих да Когана…

Князь сцепил зубы, и Анарад только сейчас за пеленой смятения увидел, как расходилась его грудь в дыхании глубоком, как сжимал он пальцами до бела в костяшках подлокотники. Анарад выпрямил плечи, невыносимо захотелось уйти прочь куда-нибудь, лишь бы подальше.

— Я отвезу ее обратно, — ответил он, толкнув с силой скамью, так, что та, прочертив пол, назад отскочила, Анарад вышел из-за стола, прочь удаляясь.

Останавливать его никто не стал. Да и пагубно это было. Бешенство застилало глаза, и он не видел пути перед собой, шагая широким шагом, выходя на улицу. Да только идти было некуда, чтобы в одиночестве побыть, толпились у терема мужчины старшие да кмети, шумели все. Небо совсем поплотнело, хмурилось, и — как нарочно — дождь начал накрапывать, чертя холодный воздух серебристыми искрами.