Чтение онлайн

Она положила пару ломтиков сыра на котлеты, приготовила булочки на тарелке овальной формы и вытащила свежую корзину с картофелем фри из фритюрницы на решетку, чтобы слить масло. Мой желудок заурчал в ответ на все эти действия, и я был рад, что Дороти пожарила две котлеты.

– Ну, только не на гаданиях…

Я сделал большой глоток чая.

– И не говори.

Она взяла котлеты, с профессиональной легкостью положила на булочки и засыпала оставшееся место картошкой.

– Все настолько плохо? – поставила она передо мной тарелку. – Осторожно, горячее.

– Знаешь, раньше я считал, что хорош в отношениях…

Дороти вытерла руки о фартук.

– О Уолтер, – покачала она головой. – Ты же знаешь, у нее была тяжелая жизнь.

– Да, знаю. А теперь ей тяжело покупать недвижимость в Аризоне.

Еда была великолепной, как и всегда. Может, когда меня попрут, я буду подрабатывать у Дороти. Она продолжала на меня смотреть, и тогда мне показалось, что придется все же искать работу в другом месте.

– Что?

– Когда ее отец убил себя, – поставила она кувшин на стойку, потому что скоро нужно будет подливать чай, – там все было не так гладко.

Карий взгляд оставался твердым под полуседой челкой.

– А это что еще значит?

– Просто говорю. Мне кажется, у нее был несчастливый брак, – пожала Дороти плечами и посмотрела, как быстро я уплетаю обед. – Как еда?

– Выйдешь за меня? – умудрился я выдавить между жеванием.

– Настолько вкусно?

Я поднял голову, чтобы проверить, но на небе не было ни облачка. Ветер все еще ревел, поэтому я решил, что вальсирующие над моей головой снежинки просто не успевали опадать. Их переменчивость напоминала мне поляну в горах. Я снова подумал о своих видениях и списал их на напряжение и усталость.

Терк сидел на стуле в приемной и встал, когда я пришел. Руби сидела за столом, а перед ней лежал ее обед – сэндвич с кресс-салатом на низкокалорийном зерновом хлебе, морковка и порезанное яблоко. Все это выглядело свежим и здоровым, но абсолютно неаппетитным.

– Как дела?

Терк посмотрел на Руби, а та смотрела на него.

– Мы можем поговорить, шериф? – Он все еще говорил в нос из-за бинтов и повязок.

– Конечно. Пойдем в мой кабинет?

Терк кивнул и вошел за мной. Я сел за стол и жестом попросил Терка сесть напротив, но он покачал головой и остался стоять. Терк выглядел так, словно вышел из ада – синяки под глазами растеклись аж до висков. На него больно было смотреть.

– Чем могу помочь?

– Дядя Люциан сказал, что сейчас не самое подходящее время обсуждать это, но вы должны знать о моих намерениях. Я подал заявление на работу в дорожный патруль.

Я не мог не рассмеяться – даже Терк от меня сбегал.

– Правда?

– Да, сэр, – он сморщил лицо, чтобы остановить зуд, который наверняка пройдет не скоро. – Дядя Люциан сказал, что так будет лучше.

Я кивнул и скрестил руки.

– Он умный, этот твой одноногий бандит.

– Да, сэр, – Терк снова поднял на меня взгляд. – А еще он сказал, что если я захочу стать шерифом, вы будете избираться сами, выиграете, проработаете половину срока и уйдете в отставку, и тогда за два года она покажет себя.

– Он прав, так бы я и сделал. – Скоро я останусь в этом отделе один. – А еще что он сказал?

Мне показалось, что из-под обвисших усов уголки рта приподнялись в улыбке, но из-за бинтов трудно было судить.

– Сказал, что на работе можно снимать стресс мастурбацией и что весной у I-80 прекрасные полевые цветы.

Я протянул ему облезлую руку. Терк посмотрел на нее, а затем на меня. Мы были той еще парочкой красавцев: он со своим носом, а я с рукой и ухом.

– Я напишу тебе хорошее рекомендательное письмо.

– Спасибо, – он осторожно взял мою руку.

Я знал там одного полковника, и он давно мне задолжал.

– И я сделаю пару звонков.

Тогда Терк сжал мою руку сильнее и отпустил.

– Вы правда хотите от меня избавиться.

– Скажем так: мне кажется, там тебе будет лучше. – Это было правдой. Более жесткие ограничения транспортной полиции наряду с четко регламентированным стилем управления могли пойти Терку на пользу. Ну, или полковник больше не будет мне должен до конца цивилизованной жизни.

Я выглянул из-за Терка и увидел, что в дверях стояла Вик. Она взглянула на него, когда он повернулся, что проверить, на что я смотрю.

– Господи, ну и дерьмовый видок.

Терк повернулся ко мне, прежде чем уйти.

– Удачи.

Я и не знал, что у него есть чувство юмора. Можно было бы спросить его о Шарпсе, но это казалось неуместным. Терк – не убийца и никогда им не будет.

Вик устроилась на стуле напротив меня, как обычно положив ноги на мой стол, и разложила пачку бумаг на коленях. Я снова сел.

– Не тереби ухо.

– Прости, – я снова опустил руку на колени. – Генри и Люциан спорят, отрежут ли мне его. Что там с баллистикой?

– Обе гильзы сходятся, – зашуршала она бумагами, – что не особо удивляет, в обеих те же химические составляющие, обе того же состава – 30 к 1… Стрелок тот же.

– Как там твои друзья в Вашингтоне?

Вик ненадолго уставилась на меня.

– В Куантико.

– Неважно. – Я достал ручку, снял колпачок и подчеркнул имя Джима Келлера. – Я всегда гадал, почему они не заманивали тебя назад.

– Есть одно место в Национальном центре анализа насильственных преступлений.

Я закивал.

– А надо будет каждый раз это повторять, когда снимаешь трубку?

– Еще есть вакансия в лаборатории анализов отпечатков пальцев ФБР и, конечно же, в Филадельфии.

Я медленно выдохнул.

– Ну, я всегда понимал, что мы не сможем удерживать тебя вечно.

Вик подняла глаза из-за бумаг, а затем вновь опустила, и мы надолго замолчали.

– Мы проверили винтовку Роджера Рассела…

– Я даже не знал, что она у тебя.

Она снова подняла голову, а потом саркастично склонила ее набок.

– Кто-то же должен тут работать, пока ты по лесу шастаешь.

– И?..

– Не сходится. И нам перезвонили из музея оружия. Арти Короткая Песня правда отдал им Шарпса 45–70 больше года назад.

– А еще Арти сидел в тюрьме округа Йеллоустон с субботы.

Вик театрально вытащила карандаш из-за уха и вычеркнула его имя из списка.

– Джим Келлер?

– Ничего. – Я прицепил колпачок к ручке и кинул ее к промокашке. – И это приводит нас к шайеннской винтовке мертвых.