Холодное блюдо
Шрифт:
– У нас очень много тем для разговоров.
Я подождал, и через несколько мгновений ее лицо повернулось, давая мне обзор.
– Почему мы не встретились на день раньше? – Вонни немного подвинулась и повернулась еще сильнее. Теперь ее повреждения были почти не видны, не считая того, что на теплую кофту продолжала стекать кровь. – Может, тогда ничего бы не произошло.
– Вонни…
– Один день – это все, что нужно.
– Я не…
– Двадцать четыре часа, и тогда я могла бы не наделать глупостей. – Вонни повернулась к медикаментам. – Почему ты? Почему все дело было связано с тобой?
– Это моя работа.
– Да, – посмотрела она на меня, а потом опустила взгляд на винтовку. – У нас у всех есть работа.
Я попытался сменить тему.
– К чему все эти перья?
– А… – Вонни заморгала и переключилась. – Для драматического эффекта, это символично… жизнь и смерть… Я надеялась, что орлиное перо излечит Мелиссу, это ведь вдох жизни.
– Ты сильно с ними рисковала.
– Это было самое сложное, – она не двигалась, – видеть их вблизи…
Я подумал промолчать, но мы тут все равно делились правдой и, может, это разговорит ее еще сильнее.
– Они ненастоящие. Это не орлиные перья.
Взгляд Вонни затуманился, и ее неподвижность нарушил лишь резкий кивок.
– Что ж, как подходяще…
– А ботинки? – опустил я взгляд на ее ноги.
– Я была в магазине, когда Джордж покупал такие же. У нас один размер, и я подумала, что мне они пригодятся.
– Ты знала, куда он поедет?
– Я сказала близнецам, что они могут рыбачить на старом семейном участке у Паудер, если хотят. – Вонни взглянула на сканнер. – А еще я знала, что это была твоя теория, – ее взгляд вернулся к винтовке. – Он выживет?
– Наверное. – Казалось, мы молчали очень долго. – Нужно отвезти тебя в город…
– Уолтер, не надо.
Мы подождали.
– Ладно, – сказал я и брезгливо огляделся. – Почему мы здесь?
– А почему нет? Здесь все и случается. – Я смотрел на нее, надеясь, что она не растворится, если я не буду отводить взгляд. Вонни слабо улыбнулась, начала смеяться, но затем одернула себя. Ее взгляд не встречался с моим. – Он сам тут все построил. Хотя больше ничего, у него это не получалось. Но на нас работал старый ковбой, который помог ему…
– Жюль Белден? – улыбнулся я.
Вонни посмотрела на меня, но не шевельнула головой.
– Да, – взгляд так и не переместился. – Он все еще жив?
– Да, жив. – Я начал придумывать план, чтобы она продолжала говорить. Если это продлится достаточно долго, может, у меня был шанс.
Вонни все так и смотрела на меня, когда я снова сфокусировался.
– Он давал мне четвертаки.
– Мне тоже.
Вонни снова глухо рассмеялась.
– Он много здесь пил, поэтому отец его и уволил, но Жюль был хорошим плотником.
– Так они с твоим отцом построили это помещение? – оглянулся я.
– Да, – посмотрела она на стены. – Когда я решила построить арену, то не могла тут все снести, поэтому оставила сбоку.
Мы помолчали.
– Я до сих пор иногда вижу его… – Ее взгляд немного потух.
– Своего отца?
– Да, иногда я его вижу. Езжу верхом по арене, оглядываюсь, а он стоит у двери, ждет меня.
Я не смог сдержать смех.
– Последнее время у меня похожие проблемы.
– Я не шучу, – сузила она глаза.
– Я тоже.
Вонни продолжала на меня смотреть, но потом отвела взгляд, чтобы оглядеться.
– Ты тоже его видишь?
– Нет, я видел индейцев, – пожал я плечами, а потом сунул руки в карманы, чтобы она поняла, что я не нападу на нее. Пока что.
Вонни показала на мою винтовку.
– Разве это не их оружие? – Она продолжала его рассматривать. – Это им ты меня подстрелил?
Казалось, Вонни вообще не становилась слабее, и я уже начал думать, что так просто не отделаюсь.
– Красиво. Как ты ее назвал?
– Что?
– Винтовку, – не отводила она взгляд.
– А. – Дуло ее Шарпса немного опустилось. – Шайеннская винтовка мертвых. – Вонни кивнула, и я улыбнулся. – Вокруг нее витают призраки.
– Индейцев?
– Древних шайеннов.
– Почему?
Я наблюдал за Вонни и думал, стоит ли переводить наш разговор на эту тему.
– Древние шайенны остаются рядом с винтовкой и иногда забирают кого-то к себе в лагерь мертвых.
– Лагерь мертвых. – У меня появилась возможность заглянуть ей в глаза. Зрачки были расширены, но сложно судить, из-за травмы, плохого освещения или всего вместе. Я внимательно следил за ней во время разговора и заметил непрекращающийся тремор пальцев. – Значит, за мной пришли древние шайенны?
– Я уже хотел оставить их в дверях, но ты сказала, что не терпишь оружия в доме.
Интересно, сколько времени ей потребуется, чтобы осознать тот факт, что ее отец, наверное, покончил с собой прямо здесь. Я посмотрел на деревянную стену за ее головой, но доски заменили. Наверняка это произошло здесь, но я не хотел обсуждать самоубийство ее отца, когда она сама сидела с заряженной и взведенной винтовкой. Я ничего не говорил и не шевелился. Вонни мягко указала на Шарпс.
– Из нее он и застрелился. – Я по-прежнему молчал. – Это такое изысканное оружие, правда?
– Хорошо сделанное, – думаю, это безопасная тема.
– Да, хорошо сделанное. – Вонни снова подняла взгляд с дула. – Мне было тринадцать.
Она ненадолго задумалась, кивнула, а затем уставилась в никуда, пока с другой стороны ее лица продолжала течь кровь.
– Ты никогда не задумывался, почему он так поступил?
– Нет, – соврал я.
– Врешь, – снова посмотрела она на меня. – Ты просто боишься, что я застрелюсь.
– Такая мысль у меня правда возникала.
– А ты не думал, почему он сделал это здесь?
Это был странный вопрос, но я пойду на все, лишь бы она не замолкала.
– Ты же сказала, что он не хотел пачкать дом.
– Да, но это место было для него особенным, – снова оглянулась Вонни.
– Потому что он его построил?..
– Не только. – Она застыла словно статуя.
Я смотрел на нее, и частички истории стали складываться воедино.
– Что случилось, Вонни?
– Ты умный, Уолтер. Уверена, ты догадаешься и без отвратительных подробностей, – она глубоко вдохнула. – Маленькая папина дочка… Мне было девять, в смысле, когда произошел сам акт. Но все началось намного раньше.