Холодный Яр
Шрифт:
В дошедших до нас текстах он рассказывает, как окончил Полтавское реальное училище, поступил, в разгар Первой мировой, добровольцем в Дикую дивизию и вернулся к мирной жизни лишь через много лет, пройдя испытание не только фронтом и партизанской войной, но и кое-чем пострашнее. В приложении среди прочих помещены его снимки, сделанные летом 1920 г. в елисаветградской ЧК – за месяц до успешного побега.
Весной 1931 г. Городянин-Лисовский второй раз бежал из заключения, скрывался под чужим именем в СССР, перешел польскую границу. Увиденное в Советском Союзе вынудило его занять твердую (может быть, и твердолобую) позицию: цель оправдывает средства. Цель же у него была только одна – восстановление Украинской Народной Республики.
В Западной Украине, где коренному населению под польской властью приходилось туго, многие в то время верили большевикам и с надеждой смотрели на УССР. Поэтому автор не ограничился воспоминаниями как таковыми, но придал им мобилизационное, воинственное звучание (заметнее всего это сказалось на предисловии).
И хотя его отношения с радикальными националистами постепенно ухудшались, дойдя в 1939 г. до прямого конфликта, книга стала частью, так сказать, священного писания ОУН и других групп, сильно повлияв на тех, кто взялся за оружие в 40-е годы. Немало воздействует на умы она и сегодня.
Можно лишь предполагать, к чему пришел бы автор на склоне лет. Его друг Иван Митринга, автор оуновского лозунга «Свобода народам – свобода человеку!», осенью 1941 г. порвал с бандеровской ОУН и занял социал-демократические, прозападные позиции. Автор в 1945 г. выступил одним из основателей Украинской революционно-демократической партии, наследовавшей взгляды Митринги, но вскоре пал жертвой тех же бандеровцев.
Перевод выполнен с прижизненных изданий 1-й части – 1934, 1935 и 1938 гг., перевод примечаний автора – также и сокращенного журнального варианта 1932–1933 гг. («Рік в Холодному Яру»).
Выражаю глубокую благодарность М. А. Ковальчуку, С. И. Гирику (Киев), С. Н. Плохию (Арлингтон), С. В. Волкову (Москва), С. М. Куделко (Харьков), В. В. Даценко, Ю. С. Митрофаненко (Кропивницкий), Ларисе Янг-Лисовской и многим другим, кто помог мне в работе над историческим комментарием и в поисках разных версий текста.
Холодный Яр – один из самых живописных эпизодов борьбы за освобождение Украины, наглядный пример того, как немногие, но отважные люди могут противостоять несоизмеримо сильнейшему врагу.
По эту сторону границы [3] , увы, мало кто знает, что после захвата Украины российской красной ордой в Поднепровье оставалась своего рода республика под желто-голубым флагом, которая вела ожесточенную войну вплоть до 1922 года [4] . То были села вокруг Холодного Яра, близ Чигирина.
Там всё напоминает о нашей истории, полной отрады и скорби: над С'yботовом белеет «гробница Украины» – Богданов склеп [5] , на горе у Чигирина стоял когда-то замок Петра Дорошенко [6] . Там веками шла борьба «за волю и долю» [7] . Хранят о ней память и сотни курганов: татарских, польских, казацких могил, не утративших поныне своих названий, преданий, которые ходят о них в народе, легенд об атаманах, что сложили там головы.
3
К западу от советско-польской границы 1921–1939 гг. Все даты в примечаниях приводятся по новому стилю.
4
Партизаны действовали в Чигиринском и соседних уездах самое меньшее до октября 1926 г., несмотря на тяжелые удары, нанесенные очагу повстанчества в августе 1921 г. в ходе Холодноярской операции Киевского военного округа силами 25-й стр. им. В. И. Чапаева дивизии (директива командования войск округа от 22 июля), руководили которой начдив Жан Зонберг и, со стороны Секретно-оперативного управления ВУЧК, Михаил Михайлов (Шпигель), а также операции «Заповит» под общим руководством полпреда ГПУ на Правобережной Украине Ефима Евдокимова, итогом которой стал арест 29 сентября 1922 г. в Звенигородке троих атаманов с помощниками.
5
Ильинская церковь, возведенная по приказу Хмельницкого. См. также прим. 51 и 157.
6
Частично восстановлен в 2007 г.
7
Название пьесы Миколы Альбиковского 1915 г.
В дебрях Чигиринщины и теперь таятся острожки и монастыри, чьи неприступные валы укрывали когда-то людей от вражеских набегов. Новая смута еще раз превратила их в очаги вооруженной борьбы, что была по нраву тамошним крестьянам, которые не любили гнуть шею, не пренебрегали обычаями своих воинственных предков и одинаково хорошо владели и плугом, и ружьем.
В прежние времена эти села были вереницей казачьих сторожевых застав – дальше начиналось Дикое Поле, царство орды. Оборону их укрепила сама природа – густыми лесами, холмами, глубокими долинами. Их жители издавна делили общую судьбу с близким Запорожьем, снаряжая туда юнцов и забирая оттуда стариков и калек. Красноречивы распространенные там фамилии: Отаманенко, Отамась, Осауленко, Хорунжий, Кошевой, Довбуш, Гармаш, Козаченко, Бунчуженко, Вернигора, Вернидуб, Запорожец и ряд других, известных в истории казачества. Там собирали народ под свои знамена Богдан Хмельницкий и Максим Зализняк [8] .
8
Предводитель гайдамацкого восстания 1768 г., родом из окрестностей Медведовки.
Когда на Украину в первый раз выступили походом российские большевики, холодноярцы взялись за оружие, принесенное из царской армии, и начали с ними войну [9] – без какой-либо «социальной подоплеки», о которой говорят красные оккупанты. Чигиринский крестьянин знал, что земля, пропитанная потом и кровью его и прадедов, принадлежит не графам Давыдовым и Воронцовым-Дашковым, получившим её от российских царей, а ему самому [10] . Возрождение украинского государства в его глазах равнялось восстановлению попранных Москвою прав. Потому его и не прельщали лукавые слова захожих агитаторов о «земле и воле». Россиянин, белый или красный, для него был всего лишь москаль, извечный враг Украины [11] . И большевика, и деникинца он встречал одинаково – пулей.
9
С марта 1917 г. украинские крестьяне, прежде всего на юго-востоке Киевской губернии, объединялись в сотни, курени (батальоны) и полки Вольного казачества, по мере сил следившие за порядком в своих уездах. 5–6 марта 1918 г. свыше 8 тыс. звенигородских, черкасских, елисаветградских и золотоношских казаков нанесли ощутимый удар большевизированным частям 8-й российской армии на ст. Бобринской (теперь им. Тараса Шевченко, г. Смела). 5 апреля правительство УНР объявило о роспуске Вольного казачества. Впрочем, в статье «Холодний Яр» (см. прим. 19) автор после «царской армии» добавляет: «отобрали у немцев осенью 1918 года». Об участии холодноярцев в войне против большевиков в 1919 г. см. прим. 37.
10
Медведовка, Мельники, Головковка, Старая и Новая Осоты в конце XVIII в. принадлежали кн. Яблоновским, затем Сабанским. В 1835 г. эти земли (без юго-восточной, казенной половины Медведовки) купил Иван Фундуклей, в 1888 г. его наследницы – Анна Краснокутская и Варвара Врангель (урожденные кн. Голицыны; барон Николай Врангель, младший брат главкома Вооруженных сил Юга России, родился в Головковке) – продали их Николаю Терещенко. Он же не позднее 1900 г. приобрел у Грабовских имение в Матвеевке. Гр'yшковку в 1845 г. продал гр. Алексею Бобринскому двоюродный племянник Дениса Давыдова Владимир (не тот, что стал позднее гр. Орловым-Давыдовым). Жаботинское имение Валериана Флёрковского к концу XIX в. почти целиком раскупили крестьяне. Замятницей с 1843 г. владели Ярузельские. На 1900 г. в Лубенцах земли принадлежали Вислоуховым и др., в Прусах – различным собственникам, в том числе Илье Мечникову. Обширные владения гр. Елизаветы Браницкой, внучатой племянницы Потемкина, супруги светл. кн. Михаила Воронцова, находились в стороне от Холодного Яра, к северо-западу от Черкасс и Смелы, и после смерти их сына Семена в 1882 г. перешли Екатерине Балашовой (гр. Илларион Воронцов-Дашков был первым командиром Кабардинского полка – до апреля 1916 г.; см. прим. 66).
11
В июне 1920 г. в журнале Реввоенсовета Юго-Западного фронта Анатолий Иорданский, комиссар штаба фронта, писал об отношении правобережного украинца к красным и белым: «Все они в его глазах являются москалями, пришедшими сюда кормиться и наживаться», но отмечал и его равнодушие к «национальной власти». Автор же, попав в советский плен в мае 1920 г., называл «вечными врагами Украины» поляков, отнюдь не русских.
Восстание в районе Холодного Яра отличали от прочих сознательность широких масс и поставленная цель – освобождение отчизны. В других уездах бунтовали, как правило, стихийно, если «товарищи» принимались драть с людей три шкуры. Тут же крестьянин недолго думая хватал винтовку и выходил на бой – как будто вернулись давние казацкие времена, когда простой хлебороб не расставался с оружием и неизменно был готов к стычке с татарами. Округу разделили на сотни, которые составили полк. Твердыней партизанского движения стал воспетый Тарасом Шевченко Холодный Яр, точнее – древний Мотрин монастырь неподалеку.
Название одной из многочисленных балок распространилось на весь край и всю организацию [12] . Калейдоскоп событий привел к тому, что Холодный Яр перерос локальные рамки: ряды его боевиков пополняли выходцы из Полтавской, Таврической, Херсонской губерний, галичане, украинские казаки с Дона и Кубани [13] .
Одним из первых, кто заявил о Холодном Яре большевикам и белогвардейцам летом 1919 года, и погиб там, оставив по себе громкую славу, был Уваров, есаул Кубанского казачьего войска [14] . Первым же организатором и атаманом стал 25-летний Василь Чучупак, крестьянский сын из Мельников [15] .
12
Очаг восстания был известен не позже начала XVI в. как Матронинский (Мотрин) лес. В русской литературе в контексте Украины начала XX в. упоминается в «Подземной Москве» Глеба Алексеева и «Гапе Гужве» Исаака Бабеля. Есть и роман некоего Н. Лядова «Холодный Яр» (К., 1924), посвященный борьбе большевиков с повстанцами – однако, кроме названия, о Холодном Яре в нем не напоминает почти ничего.
13
По переписи 1897 г. лиц с родным малорусским языком среди кубанских казаков как сословия насчитывалось 56,9 %, донских – 0,2 %. При этом крестьян-украинцев на Дону было 54,7 %.
14
В ходе восстания атамана Григорьева в мае 1919 г. Черкассы дважды брали части бригады Ивана Масенко, иногда ошибочно отождествляемого с Артемом Максютой, второй раз – Особый боевой отряд атамана Уварова. (Кубанским казаком-украинцем и есаулом Уварова называет только Поликша – автор, не зная Уварова лично, полагался, видимо, только на него. Еще один источник называет его терским казаком, Лихарев – просто штабс-ротмистром. Роман Коваль полагает, что его звали Федором. Подходящий офицер по имени Федор Уваров не выявлен, поскольку речь не может идти ни о графе, хорунжем Терского казачьего войска в 1915–1916 гг., ни о штабс-капитане 22-го Туркестанского стр. полка, убитом в 1917 г. Причиной путаницы может быть фамилия адъютанта атамана Уварова – Федоровский.) 17 мая в городе начался погром, 20-го атаман запретил любые убийства и грабежи. Погибло свыше 600 человек, в основном молодых мужчин – среди оборонявших Черкассы войск РККА был Коммунистический батальон, по составу почти чисто еврейский. (Итоги первого погрома города частями ВСЮР 18–21 августа 1919 г.: около 130 убитых, не менее сотни случаев групповых изнасилований – характерная черта белогвардейских погромов. 28 человек убили красные партизаны 15 февраля 1920 г. после ухода из Черкасс 5-го конного полка Киевской группы армии УНР, пока их не остановил местный военком.) Уваровцы, ок. 1 тыс. чел., отступили к 22 мая в Чигирин, а в первых числах июня – в Холодный Яр, где их командир взял в свои руки военную сторону организации (версия Александра Солодаря о том, что отряд Чучупаки пристал к уваровцам еще до штурма Черкасс, мало подкреплена фактами). Сотрудничество не заладилось и около 20 июня уваровцы выступили на соединение с партизанами Юрия Тютюнника, но были разбиты 6-м полком 2-й Украинской стр. дивизии у Райгорода (бой примечателен атакой конницы на бронепоезда). Уваров погиб несколько позже, часть его людей присоединилась к ВСЮР. Известно, что его вдова, Улита Уварова-Кириллина, осенью 1920 г. служила Холодному Яру разведчицей.
15
Окончил в 1913 г. 1-е Киевское двухклассное городское училище, был учителем в Тимошовке и, после демобилизации, с июня 1918 г. – Ревовке (обе Чигиринского уезда). В российскую армию призван в июне 1915 г., окончил 1-ю Одесскую школу прапорщиков, 10 марта 1916 г. произведен в прапорщики и назначен в штаб Казанского военного округа. По семейному преданию, служил в одном из батальонов смерти Западного фронта (не ранее лета 1917 г.), партизаном стал во время германской оккупации 1918 г. По воспоминаниям большевиков, принадлежал к одной из украинских социалистических партий. У автора разговорная форма этой фамилии: Чучупака.
Кровью и заревом пожаров эта республика вписала яркие страницы в хронику освободительной борьбы. Одни Мельники потеряли триста человек, не учитывая «умиротворения», которое следовало за вражеской победой. Только Чучупаки отдали Родине пятерых сыновей. Холодный Яр показал десятки примеров пламенного героизма, какими может похвалиться не всякая страна – примеров, почти неизвестных за рубежами УССР. Мало кому из холодноярцев удалось эмигрировать [16] : они погибли в бою, в застенках ЧК, в арктической тундре, не опозорив своего знамени, на котором начертали «Свобода Украины – или смерть».
16
В 1937 г. автор отметил, что смог разыскать троих.
В советской Украине отдельные поэты и прозаики, в том числе и Хвилевой (когда он еще верно служил Москве), разрабатывают тему Холодного Яра [17] , пытаясь убедить читателя в том, что войну там вела не нация, а лишь украинские кулаки – против русских и украинских «братьев-пролетариев». ГПУ издало внушительный том об исторических и «экономических» предпосылках восстания, а также о методах, которыми его подавили. Для чекистов эта книга стала учебником по борьбе с «контрреволюцией» в Украине [18] .
17
Новелла «Солонський Яр» 1921 г. Показательна и совершенно неправдоподобная повесть Гео Шкурупия «Штаб смерти» («Чучупак»).
18
По мнению ряда исследователей, Б. В. Козельський. Шлях зрадництва й авантур (петлюрівське повстанство). – Х., 1927. (148 с., события 1919–1921 гг., есть главка о Холодном Яре). Однако автор приводил цитату по-русски об операции «Заповит» 1922 г., поэтому речь должна идти о какой-то другой книге.