Чтение онлайн

— Я вижу, Люда, тебе больше не нравится наша квартира.

— Мне? Почему? Ты шутишь? Очень хорошая квартира.

В другое время она бы произнесла эти слова более восторженным голосом.

— Ты стала… равнодушная, — добавил Станислав.

И, может быть, впервые в эти минуты он заметил, что лицо Людмилы выглядело несколько старше, чем обычно. При ярком дневном освещении, не «загримированное» косметикой, лицо Людмилы казалось менее гладким, чистым и юным, чем то, к которому Станислав привык.

— Конечно, ты взрослый человек, — согласился он. — Но мне кажется, что в последнее время тебя что-то смущает.

— Ты, оказывается, мнительный, мой милый солдатик, — легким тоном ответила Людмила. — Я устала, вот и все. Попробуй поработать у нас на фабрике… Я хочу отдохнуть.

— Возьми отпуск.

— Причем здесь отпуск? Я хочу отдохнуть по-настоящему, чтобы ни о чем не думать. Ни о какой работе, которая ждет… Каждый день, каждый день! Тебе этого не понять, потому что ты мужчина.

— Почему же? Понимаю. Если ты уволишься со своей фабрики, я не буду возражать, — сказал Станислав.

Людмила подозрительно хохотнула:

— И стать домохозяйкой, да?

— Вот именно.

— И жить на одну твою зарплату?

— Угадала.

— И ходить с протянутой рукой?

— Брось, — поморщился Станислав. — В конце концов, не так уж много нам и надо.

Презрение в голосе Людмилы сменилось гневом.

— Да ты соображаешь, что говоришь? Твой потолок — триста рублей. По-то-лок! До тебя мы жили с Олей почти на двести рублей, и то нам этих денег не хватало! Если я не буду работать, мы вылетим в трубу! У всех людей сберкнижки… накопления… А мы живем, как вороны: есть — клюем, нет — полетели дальше.

— Тогда я не знаю, что могу сделать для тебя.

Неожиданно Людмила рассмеялась.

— Ладно, не переживай, мой милый солдатик! Я пошутила. Куда мне отдыхать!.. Я, слава богу, пока еще здоровая баба, руки-ноги есть, могу работать…

— У тебя всегда… — начал говорить Станислав и замолчал, подумав, что может обидеть Людмилу своими, тоже не оригинальными, словами.

— …странные шутки, да? — закончила она за него. — Ты это хотел сказать?

— Что ж еще?

— Может быть, я тоже кое-что хотела? А? Я хотела тебя проверить, может… Может, я хотела узнать, как ты ко мне относишься… Любишь ты меня или нет?

— Ну и как?

— Любишь-любишь! — быстро ответила Людмила.

Было хорошо заметно, что на уме у нее что-то совсем другое…

Беспорядок в квартире угнетал Станислава, но он не мог решиться сказать об этом Людмиле. Наступил момент, когда Станислав обнаружил, что в шифоньере нет ни одной чистой рубашки.

— Люда, — спокойно обратился он к жене, — ты не знаешь, где моя кремовая рубашка?

— Здрасьте! — последовал ответ. — Она же в грязном белье. Надень другую какую-нибудь…

— Какой-нибудь другой тоже нет.

— Как нет, как нет! Пусти-ка, — отодвинув Станислава, она начала копаться в шифоньере, продолжая возмущаться: — Скажет тоже: нет… Рубашек этих было… Надо же… нету… все износил… Хм… Неужели… — Она выпрямилась; не глядя на Станислава, сказала: — Правда, нету… — Затем, выпятив нижнюю губу, сдунула с глаз прядку волос, спросила: — Как же так?.. — Громко хлопнула дверцей шифоньера: — Ладно, мой дорогой солдатик. Сходи сегодня еще разок в этой рубашке, а вечером я постираю… — Голос у Людмилы был скучным и бесцветным.

Станислав решил поговорить с ней.

— Люда, я тебя не узнаю, честное слово.

— Вот еще! Глупости. Я такая же, какая и была.

— Скажи мне, что случилось, я постараюсь понять.

— Что могло случиться?

— Не знаю… Ты вечно о чем-то думаешь.

— А ты вечно только и подсматриваешь, кто чем занимается..

— Раньше ты была другая, не говори. Раньше ты была веселая и красивая.

— Значит, теперь я не нравлюсь тебе?

— Какая ерунда! Ты мне всегда нравишься.

— Если не нравлюсь, то, конечно…

— Просто ты перестала следить за собой.

— Увидел!

— Конечно. И в доме…

— Что в доме? Что? Неубрано, да? Грязно? Полы не мыты?

— Люда…

— У меня всего две руки!.. Я, как и ты, работаю на производстве и тоже устаю. Я не ишак!

— Раньше ты не говорила этих слов.

— То было раньше, — Людмила покраснела. — Мог бы и сам помыть полы!..

— Могу и помыть, — спокойно сказал Станислав и вдруг тоже взорвался: — Хватит! — Людмила замолчала, остановила на его лице испуганный взгляд. — Ты в последнее время превратилась в палача!..

— Спасибо…

— Ты ведешь себя так, что я боюсь тебе слово лишнее сказать, не дай бог обидишься! Что тебе не нравится? Если я — я могу и уйти!

— Ага! — повысила голос и Людмила. — Понятно теперь, к чему ты завел этот разговор… «Могу уйти»… Ты только об этом и мечтаешь, наверно… — Она заплакала. — Ты только и ждешь удобного случая, чтобы бросить нас с Оленькой… Ты сам стал, как посторонний человек. «Могу уйти…» Ну и уходи. Думаешь, мы пропадем? Не дождешься!

Но Станислав подавил уже свою вспышку. Миролюбивым голосом он сказал:

— Людочка, зачем мы ругаемся? Неужели нельзя спокойно во всем разобраться?

Она не ответила.

— Хорошо, — Станислав кивнул. — Ты скажи, чем именно ты недовольна, и я постараюсь исправиться. — Но пока он произносил эту фразу, в голове появились другие мысли: «Это же все ерунда. Спектакль. Семейный скандал, в котором никто не нуждается… Нас всего двое, а мы создаем проблему…»

— Чем недовольна… Всем! У нас с тобой вообще жизнь серая… В гости — и то не ходим. В кино — тоже… Сидим, как два старика, в четырех стенах. Даже Дильдор Аскаровна перестала приходить к нам!

— Почему же она перестала приходить?

— Да потому, что ты как бука… «Здравствуйте, Дильдор Аскаровна!», а потом молчит и молчит весь вечер.

— У вас, наверно, свои разговоры. Женские. Зачем я буду вмешиваться?

— Дильдор Аскаровна и к тебе приходит, не только ко мне! А когда мы последний раз были у нее в гостях, ты помнишь?

— Давай сходим. Я жду, когда ты пригласишь меня пойти в гости..

— Ждешь… — Людмила тяжело, со стоном вздохнула. — Все же, наверно, не нужно было мне выходить за тебя замуж…