Хозяин дома
Шрифт:
Итак… — Джек допил кофе, снова наполнил чашку и молча протянул кофейник Элле. Когда она покачала головой, он только пожал плечами. — Расскажи-ка мне, Элла, чем ты собираешься заняться, когда уйдешь из этого дома?
— Тем же, чем прежде, Джек. Раньше мне удалось выжить, удастся и теперь.
— Одной?
— Разумеется, одной.
— Значит, на этот раз за кулисами не прячется обеспокоенный мистер Ватсон?
Элла быстро облизала вдруг пересохшие губы.
— Мистер Ватсон? — осторожно переспросила она.
— Ну конечно, муж номер два. Очень остроумно добавить его имя к своему, получился весьма своеобразный коктейль из тех, что не скоро забудешь. А когда хочешь получить работу вроде нынешней, такое имя дает определенные преимущества, оно звучит гораздо солиднее, чем простое Элла Эндрюс.
— Возможно, — осторожно согласилась Элла. — Но уйдя от тебя, я не бросилась прямиком в объятия другого мужчины… это так, просто к сведению.
— Нет?
— Нет!
— Тогда скажи мне, Элла, просто к сведению, разумеется, если причина не в другом мужчине, то почему ты от меня ушла?
— Джек, это уже история. Вопрос давно закрыт. Откуда такой интерес через восемь лет?
— Проклятье! Женщина, ты несправедлива!
Элла насмешливо приподняла одну бровь.
— Я несправедлива? — Элла всеми силами стремилась не показать, как ей больно. — Покорнейше прошу простить меня, что я осмеливаюсь дышать, — язвительно проговорила она.
В конце концов, гордость, возможно, единственное, что у нее еще осталось, хотя в самые мрачные дни, вернее кошмарные месяцы, их брака и позже, когда вступило в силу окончательное решение о разводе и последняя связь с Джеком была обрублена, Элла не могла похвастаться даже этим.
— Чего ты от меня хочешь, Джек? — вкрадчиво спросила она. — Признания? Официального заявления за подписью и печатью о том, что я предала тебя, превратила твою жизнь в кошмар? — Гнев, проснувшийся в ней, рос и набирал силу. — Если ты хочешь именно этого, тебе придется ждать очень долго.
Чтобы излечиться, ей надо избавиться от ощущения вины. Не нужно себя винить и Джека тоже, в их разрыве винить некого. Хотя искать виновных гораздо легче и понятнее, появляется объект для ненависти. Сначала она ненавидела себя, потом некоторое время Джека, но большей частью себя… Все это отвратительно, лучше просто забыть, не ворошить прошлое. Все кончено, и виноватых нет.
Но как, скажите на милость, можно забыть о прошлом, когда оно буквально смотрит ей в лицо? Любовь. Она любит Джека и никогда не переставала его любить. Лицо Джека вдруг стало расплываться, и только тогда Элла поняла, что глаза ее наполнились слезами.
— Элла, Элла! Прошу тебя, не плачь! — умоляюще проговорил Джек и метнулся к ней.
— Не смей! — Она шмыгнула носом и подумала, что нужно срочно достать носовой платок. В тот же миг, словно прочтя ее мысли, Джек сунул ей в руку большую льняную салфетку. — Оставь меня в покое, просто оставь в покое, больше мне от тебя ничего не нужно.
Повернувшись к нему спиной, Элла гигантским усилием воли заставила себя перестать плакать, вытерла нос, скомкала салфетку и сунула ее в карман фартука.
— Элла!
Голос раздался совсем близко. Она могла протянуть руку и дотронуться до Джека, но он отступил назад, давая ей возможность прийти в себя. Однако когда он оказался у нее за спиной, Эллу сковало напряжение. Здравый смысл требовал отойти от Джека как можно дальше, отгородиться от него, но как зверек, застывший на дороге в свете фар автомобиля, Элла замерла, не в силах пошевелиться.
Джек стоял так близко, что она чувствовала на шее тепло его дыхания.
— Элла…
Она почувствовала прикосновение его пальцев, легкое как перышко. А может, это ей только почудилось, потому что отчаянно хотелось, чтобы Джек дотронулся до нее, и не только дотронулся, ей хотелось большего, гораздо большего. Элла закрыла глаза и обхватила себя руками, силясь восстановить самообладание. Не может быть! — кричало ее сознание. Стоило ему чуть дотронуться, окутать ее паутиной тихих слов, как она уже размякла и диктат тела возобладал над голосом разума.
Джек ласкает ее, целует, овладевает ею… Одной мысли об этом оказалось достаточно, чтобы у Эллы ослабели колени. Она должна сопротивляться, ей нужно быть сильной! Но как сопротивляться, когда длинные пальцы вынимают шпильки из ее волос, погружаются в шелковистые пряди и дают им свободно рассыпаться по плечам? А потом Джек помедлил, возникла пауза, наполненная восхитительным и мучительным предвкушением.
— Элла…
От дверей послышалось смущенное покашливание.
— Босс?..
Джек тихо, но цветисто выругался, и Элла, вмиг освободившись от чар, воспользовалась случаем и отодвинулась.
Джек отреагировал с быстротой молнии. Рука его метнулась в воздухе и обхватила запястье Эллы. Женщина застыла как вкопанная, щеки залились румянцем.
— А вы, леди, оставайтесь на месте, — настойчиво потребовал Джек, выпуская наконец ее руку. Мрачный как туча, он повернулся к незваному гостю.
— Прошу прошения, босс. — Лицо Айана Сэмпсона сохраняло непроницаемое выражение. — Полагаю, вы не слышали звонка. Звонила Фелисити. Я цитирую: провинция оказалась безумно скучной, и я с несколькими друзьями уезжаю в Лондон. Домой она обещала вернуться завтра днем.
— Вот как? — язвительно протянул Джек. — А как же остальные гости? Нет, Айан, можешь не отвечать, я отгадаю. Как только забрезжит рассвет, они приедут сюда в расчете на завтрак по высшему разряду, не так ли?
Управляющий усмехнулся.
— Вы попали в точку, босс. Может быть, я могу чем-то помочь? — осторожно спросил он, бросив на Эллу быстрый взгляд, в котором Джек успел прочесть любопытство.
Джек покачал головой.
— Спасибо. Ты и так сделал более чем достаточно. Не волнуйся, Айан, все под контролем.
Под контролем. Элла с трудом удержалась от истерического смеха, обратив его в довольно правдоподобное покашливание. Под контролем? Должно быть, он спятил!
— Принести тебе воды? — спросил Джек, может быть, чуточку резковато, как только за Айаном закрылась дверь.
Элла молча кивнула. Джек прошел к столу и налил воды со льдом из кувшина, который она сама принесла не далее как полчаса назад. Полчаса, а кажется, прошла целая жизнь, так много изменилось за этот короткий временной отрезок.