Чтение онлайн

Они объехали все адреса, которые дал им Радилов, но не нашли там ни Улехова, ни его друзей-приятелей. Родители только пожимали плечами на вопрос, где их сыновья. Ну да, ребята они взрослые, почти всем за двадцать, Айдар Курдюмов даже в армии отслужил. Вроде бы ничего удивительного в том, что они гуляют до полуночи.

В отделение Богдан вернулся поздно. Шумов хотел поговорить с Варенцовым, который сегодня дежурил. Олег опрашивал соседей потерпевшего и должен был владеть информацией о ходе расследования. К тому же оказалось, что и Пляцков в отделе, ждет, что скажет начальство.

Но это было еще не все. В своем кабинете Городовой обнаружил Ладу. Она сидела на диване, а Эдик ей что-то рассказывал, весело жестикулируя. Он был похож на ковбоя, позирующего в техасской таверне перед легковесной танцовщицей канкана, доказывая ей, какой он крутой. А он и на самом деле не так уж и плох, если разобраться. И стрелял хорошо, и кандидат в мастера спорта по вольной борьбе. И в тире он достойно смотрелся, и на татами. И, судя по его характеру и темпераменту, он вполне мог блеснуть в реальной обстановке – на задержании, например, или в перестрелке. Пока не было случая показать себя в деле, но все еще впереди. И всем своим поведением Пляцков давал понять, что в экстренной ситуации он не подведет. Городовой очень на это надеялся.

Эдик – парень видный, женщины от него без ума, потому Лада очарованно улыбалась, с искренним интересом глядя на него.

Эффектная она девушка, яркая. Но Богдан устал так, что ревность шелохнулась в нем вяло, не зацепив за нервы. А может, его просто не интересует личная жизнь этой пустышки в красивой обертке?

– О! Богдан! – обрадовался ему Пляцков. – Как там у вас?

– Глухо… А ты, Лада, что здесь делаешь?

– Да вот, подписку с меня взяли, – растерянно улыбнулась она.

– А ты что, не согласна?

– Почему не согласна?

– Ну, может, хочешь, чтобы мы тебя задержали?

– Нет… Просто боюсь…

– Чего ты боишься?

– Вдруг Лаврик меня ищет?

– Зачем?

– Это же все из-за меня. Вдруг отомстить захочет.

– Это вряд ли.

– Мне страшно, – совсем неубедительно изобразила она тревогу за свою жизнь.

– Я же говорил тебе: не связывайся с бандитами.

– А разве Лаврик бандит?

– Нет, ангел… Кстати, чем он занимается? Где работает?

Эти вопросы приходили на ум и раньше. Например, когда Лиза сказала, что ее муж на тренировке, хотя время было рабочее… Только как-то не выпал момент спросить об этом у того же Радилова.

– Работает… – пожала плечами Лада.

– Где?

– Крутится… Там купит, там продаст… Коммерция. Так, по мелочи…

– Это он тебе сказал?

– Ну да.

– Еще что сказал?

– Сказал, что они с Никитой по-крупному скоро начнут работать…

– Значит, Никита тоже по мелочи работает?

– Ага.

– Где?

– У его тещи магазин свой был, он там работал…

– Был?

– Нет, магазин есть. Только Никита там уже не работает…

– Проблема с тещей?

– Что-то вроде того.

– Значит, ни тот ни другой не работает. Ну с Никитой понятно – его жена содержит. Вернее, теща…

– Не содержит. Хотя да, Лизе она деньгами помогает…

– А Лиза работает?

– Ну-у…

– А ты где работаешь?

– Мне зачем работать? У Вадима кооператив, он плитку тротуарную производит, шлакоблоки. Производил… Блин, его же больше нет…

Лада плотно сомкнула губы и растянула их в горькой усмешке.

– А в официальном браке с ним ты не состоишь.

– Точно, в полном пролете… И квартира мимо пролетает, и машина… Ну да ладно, как-нибудь…

– Тебе, наверное, домой пора.

– Куда домой? В Оханск?..

– К Лизе.

– Ага, после того, как Никиту посадили? Я думала, она меня убьет… Нет, к ней я не пойду.

– А куда пойдешь?

– Не знаю, – скорбно развела она руками.

– Могу предложить камеру в изоляторе. Тем более что, по большому счету, ты ее заслужила.

– Можно и камеру, – обреченно вздохнула Лада.

– А может, она здесь переночует? – предложил Пляцков. – Диван есть, подушка и одеяло есть.

Вообще-то Богдан сам собирался заночевать в кабинете. Время уже позднее, к тому же Шумов еще задержит, машина в ремонте, а идти пешком далеко, аж на улицу Красных Коммунаров, что разрезала город по центру и отделяла Советский район от Юбилейного. Хозяина квартиры посадили на восемь лет за бытовое убийство, приватизировать он ее не успел, поэтому ее передали в фонд УВД как служебную. Отсидит ответственный квартиросъемщик – и получит свою квартиру обратно, а пока там будет жить Городовой. Можно, конечно, перевести жилье в собственность, но делать этого он не станет. Тот, кто защищает закон, не должен им пренебрегать. Может, кто-то считает по-другому, но у Богдана свое мнение на этот счет. И совесть он еще не растерял на жизненных кочках.

Далеко ему идти, к тому же квартира не очень уютная, если не сказать жестче. Ремонт там надо делать, выкидывать весь хлам и завозить мебель. На новую обстановку денег нет, но можно взять подержанную мебель в комиссионном или через частные объявления купить. Только неохота этим заниматься, да и времени нет. К тому же через семь лет придется со всем этим расставаться.

А в кабинете у него есть все для автономного существования – мыльно-рыльные принадлежности, полотенца, чистое постельное и сменное белье. Спортивный костюм опять же, тапочки… И еще пачка печенья в тумбочке. Чай согрел – вот тебе и ужин. Утром проснулся, размялся, побрился, а на работу идти не надо, потому что ты уже здесь…

Но не выгонять же Ладу. Может, она и дура, но все-таки человек. Да и очень соблазнительная штучка к тому же.

– Ну сегодня переночует, – пожал плечами Богдан. – А завтра?

– Утро вечера мудренее.

– Ну да, а вечер утра пьянее…

И безрассуднее, мысленно добавил он.

– Пойду гляну, где Шумов, – посмотрев на часы, сказал Эдик и вышел из кабинета.

– Крутой красавчик, да?

– Ты что, ревнуешь? – удивленно и с игривой насмешкой повела бровью Лада.

– Нет.

– А мне кажется, ревнуешь.

– Тебе кажется…

– А если я скажу, что ты мне больше нравишься? – кокетливым движением руки пригладила она волосы.

– Тогда я скажу, что ты мне тоже нравишься… – бесстрастно и сухо сказал он.

– Ты мне нравишься больше, чем Эдик, – приманивая взглядом, улыбнулась она.

– Я этому рад.

– Только радости я не вижу, – слегка озадачилась Лада.

– Мы с тобой разные люди. И наши карты не ложатся рядом. Не вижу я их вместе.

– А я вижу.