Чтение онлайн

— Я всегда закрываю ворота во время таких ливней, — пробормотала она. — Но если вы сами сделаете, я пойду…

— Погоди. Задержись на минутку, — тихо проговорил Чанс.

Темные брюки и белая крахмальная рубашка напомнили Клео о муках ревности, терзавших ее поутру. Она тяжело вздохнула и застыла в дверях, придерживая жакет.

— Ну что? Тебе ведь тоже несладко приходится? — услышала она позади себя дрогнувший голос Чанса.

— Да, — упавшим голосом ответила она, даже не пытаясь делать вид, будто не понимает, о чем идет речь.

— Что тебя пугает во мне?

— Многое.

— Объясни.

— Не могу, Чанс. И вообще: ни к чему хорошему это не приведет. Мы… мы просто совершенно разные.

— Это мне и нравится.

— До поры до времени.

— Ты хочешь, чтобы я давал тебе какие-нибудь обещания?

— Сама не знаю, чего я хочу. Лишь в одном уверена точно: мне нравилась моя жизнь, пока в ней не появился ты. Я была… спокойна. Да, именно так: была спокойна.

— Самоограничение не может привести ни к чему хорошему, Клео. И такое спокойствие не может длиться вечно.

— Называй это как хочешь, — откликнулась Клео, обернувшись к нему, но почти не видя его лица из-за сгустившегося сумрака. — Важно то, что моя жизнь проходила раньше без всяких потрясений, спокойно и ровно. И Рози тоже была вполне счастлива.

— Ход жизни Рози я вообще никоим образом не нарушал. Мы говорим о тебе.

— Жизнь Рози во многом зависит от того, насколько благополучно живу я, — упрямо сказала Клео. — Отъезд может очень тяжело на ней отразиться.

— А на тебе? Он может серьезно повлиять и на твою судьбу.

— Да, конечно, — устало согласилась Клео. — Пять лет я считала это место своим домом. И для меня это очень многое значило. А теперь все изменилось.

— И все оттого, что я приехал?

— Нет, я не это имела в виду. На самом деле я обрадовалась твоему приезду. Я уже не знала, как быть дальше без денег, и никак не могла взять в толк, почему никого из вас не волнует судьба ранчо.

— Меня она волнует.

— Ты серьезно? Разве ты не устал от постоянного чувства ответственности? Тебе это разве все еще не наскучило?

«Не потому ли ты отправился сегодня куда-то?» — едва не добавила Клео, но вовремя сдержалась.

— Вот чего я здесь совсем не ощущаю, так это скуки, — протянул Чанс, стараясь разглядеть в темноте выражение ее лица. Он сделал шаг ей навстречу и уже собрался рассказать о беседе с Холби и том открытии, которое он сделал относительно себя и своего интереса к финансовым операциям, но в этот миг Клео снова накинула жакет на голову и собралась уходить.

Как бы помимо его воли рука Чанса обвилась вокруг талии Клео. Он притянул молодую женщину к себе и жадно поцеловал в губы. Потом стал целовать волосы, глаза, мокрые от дождя щеки и даже не сразу понял, что она не отталкивает его, более того: отвечает на поцелуи. Чанса охватила такая нежность к стоявшей рядом девушке, какой ему еще ни разу не доводилось испытывать. Чанс отбросил ее жакет и стал тихонько гладить ее спину.

— Что это на тебе надето? — шепнул он ей на ухо.

— Старая ночная сорочка. Перестань, Чанс, — произнесла она чужим, охрипшим голосом, прекрасно понимая, что он не удерживает ее и при желании она может тут же от него отойти. А он, не слушая ее, продолжал ласкать ей бедра, живот, грудь…

Клео чувствовала, что все ее благие намерения тают с каждой секундой. От него пахло дождем, а от тела исходило приятное тепло, передававшееся и ей. Она прикоснулась к его груди, а затем с любовью обвила руками шею.

— Боже! Ты можешь быть такой нежной, такой сладкой!

— И такой податливой? — проговорила она, запрокинув голову.

— Ну, нет! Податливой тебя никак не назовешь, — пробормотал он, ища вновь ее губы.

Клео не сопротивлялась. Вся во власти желания, она подумала о том, что в объятиях Чанса и умереть нестрашно. И она теснее прижалась к его груди, всем телом ощущая его требовательные жаркие прикосновения, тем более что ее тонкая, стираная-перестираная рубашка была слабой защитой от его настойчивых рук.

Клео слышала, как стучит его сердце и в ответ ему колотится ее собственное…

Мерный перестук капель притуплял сознание, душный воздух разжигал страсть. Она опомнилась лишь тогда, когда почувствовала, что он задирает на ней рубашку.

— Постой! — пролепетала она, хватая его за руку.

— Пойдем в дом, Клео! — нетерпеливо проговорил Чанс.

— Нет, нет! Там Джо… — запротестовала она, отступая на шаг.

— Он скоро уйдет, если уже не ушел. Ладно, приходи попозже.

Чанс минуту молчал, всматриваясь в ее лицо.

— Мы ничего плохого не делаем, пойми, наконец! А к тебе я не могу прийти, там Рози, поэтому приходи ты.

— Я же тебе сказала, что не сделаю этого.

Клео избегала смотреть на Чанса, боясь, что не выдержит его взгляда. Непокорное тело призывало ее сдаться без боя, согласиться…

Ей пришлось напомнить себе, к чему привела когда-то подобная доверчивость, а Чансу доверять она не могла, просто не имела права. Конечно, его нельзя сравнивать с Джейком. Тот был болтун и лжец, в чем она никак не могла обвинить Чанса. Если что и было между ними общего, так это лишь цвет глаз и волосы. А еще то, что Чанс также принадлежал к другому миру. С другим воспитанием, отношениями людей, привычками и манерой одеваться. А что она? Она для него всего лишь мимолетное увлечение. Еще бы — единственная на ранчо женщина! Скорее всего, она привлекла его своей непохожестью на тех красоток, с кем ему доводилось иметь дело прежде. Впрочем, один раз они уже рискнули, и она до сих пор не знала, обошлось ли все без последствий.

Что до Чанса, то он почувствовал вдруг полное опустошение. И не столько физическое, сколько моральное. Черт возьми! Ему снова не удалось достучаться до сердца Клео.

— Ты мне не доверяешь, — проговорил он, надеясь на то, что она ему станет возражать, но Клео промолчала. — Скажи, чем я виноват? Почему ты не хочешь мне довериться?

— Ты все равно не поймешь.

— Не пойму? А ты объясни. Так, чтобы я понял.

Клео устремила взгляд за ворота. Дождь хлестал по-прежнему, но она была готова скорее вымокнуть до нитки, чем продолжать разговор.

Для Чанса этот разговор был не просто мучителен, но и в высшей степени неприятен. Ему никогда прежде не приходилось унижаться перед женщиной, и долгое ухаживание за Клео начало уже действовать ему на нервы. Со времени своего приезда на ранчо он сильно изменился, и, как ему думалось, в лучшую сторону. Он стал сильнее — и физически, и морально; стал решительнее. И лишь в отношениях с Клео проявлял полную бесхарактерность.

Он наклонился, поднял упавший жакет и протянул его Клео.

— Я неправильно себя вел с тобой, Клео.