Чтение онлайн

— Я не смогу прийти, — ответил Павлин, вытирая пот со лба.

— Приглашен еще куда-нибудь? — усмехнулся Вер. — Ужин на двоих где-нибудь в укромном месте?

— Нет.

— Только не надо скрытничать! Ведь это та самая певичка, за которой ты увиваешься… Антония, кажется?

— Афина. Нет, с ней я сегодня не увижусь.

— Я не осуждаю тебя, она прелестна. Правда, дорого стоит. Ждет множества небольших подарков. Во сколько же обойдется тебе ужин на двоих?

— Дело в моем отце, болван. Он сейчас в городе.

— Твой отец? Неужели? А я думал, что он никогда не покидает стен Сената.

— Неужели ты ничего не слышал? Сенат, подобно школе, распущен на летние каникулы. — Павлин жестом отослал прочь банщиков, уже спешивших к нему с маслом и скребками. Он чувствовал себя неуютно, когда рабы соскребали пот с его кожи. По его мнению, воин должен сам следить за своим телом.

— Пожалуй, тогда я сам загляну к твоей певичке. Скажу ей, как ты по ней скучаешь, пока ты будешь вынужден выслушивать все эти разглагольствования о доблестях республики, к тому же излагаемые александрийским стихом. — Банщик энергично провел скребком по его спине, соскабливая пот, и Вер простонал от удовольствия. — Нет, лучше я скажу ей, что ты оказываешь знаки внимания своей очаровательной мачехе.

— Эй! Осторожнее! — предостерегающе воскликнул Павлин.

— Не гневайся, мой друг! Я просто выражаю искреннее восхищение этим прекрасным созданием, усладой мужских очей, которая приходится тебе законной мачехой…

Павлин замахнулся на него полотенцем. Последовало потешное сражение, и на пол со звоном полетел поднос с банными маслами. Павлин жестом поманил к себе банщиков, чтобы те вновь расставили баночки с притираниями ровными, как солдаты на плацу, рядами.

— Знаешь… — Вер опустился на мраморный массажный стол и жестом подозвал раба-массажиста. — Я никогда не думал, что твой отец когда-нибудь женится на юной женщине, которая в три раза моложе его. Мой отец, старый козел, женат уже на четвертой. Но твой…

Павлин принялся щеткой стирать с руки пот. Подобные мысли тоже приходили ему в голову.

— Отец, ты… и эта юная Поллия… она… она, по сути, еще ребенок, — произнес он четыре года назад. — Извини, я не думал…

— Правильное, точное, естественное наблюдение, — улыбнулся тогда отец. — Я знаю, что об этом думают люди… старый сатир и юная дева. Я не против того, чтобы у людей появится повод для смеха.

Щеки Павлина запылали от гнева. Пока он жив, он никому не позволит насмехаться над отцом.

— Кто же смеется? — резко потребовал он ответа.

— Все, — сухо ответил Марк. — Не сердись, сын.

— Но если ты говоришь…

— Говорят, будто я потерял голову из-за молоденькой женщины, которая годится мне в дочери. Люди не знают, что сам император приказал мне жениться на ней, причем вопреки моей воле. Хотя мне кажется, что мы с Лепидой неплохо поладим. — Марк улыбнулся. — Я не строю иллюзий, Павлин. Я гораздо старше ее. Но Лепида хорошо ко мне относится, и мне это по душе.

Павлину неожиданно пришла в голову досадная мысль: его собственная мать была не слишком красива и приятна в общении.

— Приятна? — как-то раз скептически фыркнула его тетка Диана. — Павлин, да она была сущей мегерой.

— Тетя Диана… — начал было он, но так и не смог ничем ей возразить. Ему было всего три года, когда мать развелась с его отцом, десять, когда она умерла, но он хорошо помнил, как она кричала на него и кидалась первым, что попалось под руку. Он вспомнил также, как однажды она швырнула в фонтан атриума все сто сорок два свитка трудов Тита Ливия под заглавием «Аb Urbe Condita».

— Это было не очень удачное издание, — спокойно отреагировал на это отец.

Пожелай Марк Норбан спокойствия в своем преклонном возрасте, он получил бы на это благословение сына, и никто не посмел бы насмехаться над ним. Во всяком случае, в присутствии Павлина Вибия Августа Норбана.

Вер продолжал говорить, и голос его глухим эхом отражался от мраморного стола.

— Я знаю, ты всегда крайне щепетилен в тех случаях, когда тебе требуется помощь отца, хотя и не вполне понимаю этого. Будь Марк моим отцом, я бы уже давно выклянчил себе должность префекта. И если ты не хочешь просить его, чтобы тебя перевели служить в Германию, потому что там сейчас война, то попроси хотя бы за меня.

— Ты все еще грезишь воинскими подвигами и надеешься снискать славу на берегах Рейна?

— Я мечтаю об этом каждую ночь. В своих мечтах я вижу себя триумфатором, вижу, как император возлагает мне на голову лавровый венок. Как жаль, что нас не было рядом с ним у Тап!

— Похоже, ему удалось разбить германцев и без нас.

— Как полководец Домициан пошел в своего брата Тита. Эх, если бы удалось уговорить Руфа Скавра поведать нам, как он сражался вместе с Титом в Иудее! Он рассказал бы немало интересного…

В детстве заветной мечтой Павлина было спасти императора. Встать на пути отравленной стрелы, оттолкнуть руку с кинжалом, разметать орду варваров. Глупые детские мечты. И все же, служить так служить!

«Быть Норбаном — значит служить». Этому всегда учил его отец. Доставить отцу радость, чтобы он мог по праву гордиться сыном, — с этим не идут ни в какое сравнение венки триумфатора.

— Хватит нежиться. Вставай! Пора предстать пред отцом и его красавицей женой, — поддразнил Павлина Вер. — А я вместо тебя передам привет Антонии.

— Афине.

— Может, я передам ей и кое-что еще…

Павлин швырнул в наглеца скребок.

— Павлин! Ты пришел!

Этот радостный крик донесся до слуха Павлина, стоило ему перешагнуть порог отцовского дома. В следующее мгновение что-то налетело на него на уровне коленей. Павлин со смехом нагнулся и подхватил на руки свою четырехлетнюю сводную сестру.

— Как ты подросла, Вибия Сабина! Да ты стала настоящей невестой!

Он шутливо растрепал каштановые волосы малышки, и та залилась веселым смехом. Сабина была маленькой, по-птичьи хрупкой, с сияющим от счастья личиком. Павлин был страшно рад, когда она появилась на свет. Ему всегда хотелось иметь сестру. И хотя ребенком Сабина была болезненным, будучи подвержена относительно легким припадкам падучей, смех этого маленького создания напоминал серебряный колокольчик или журчание струй в выложенном голубой плиткой фонтане посреди атриума. Откуда-то из внутренних покоев, прихрамывая, вышел Марк и встал, с улыбкой глядя на сына и дочь.

— Сабина, где твой поклон? — вслед за мужем в атрии появилась Лепида — в розовом шелковом одеянии, с ниткой розового жемчуга на шее. Как же она была хороша! У Павлина не укладывалось в голове, как эта красавица может быть матерью Сабины. Лепида казалась такой нежной и слабой, грациозной, как лань, не способной поднять ребенка на руки, не говоря уже о том, чтобы выносить его и произвести на свет. Живое обезьянье личико Сабины сделалось серьезным, и она забавно поклонилась сводному брату. Тот шутливо отдал ей преторианский салют и хитро подмигнул.