Хозяйка судьбы
Шрифт:
С неохотой повернув назад, она подошла к застывшей с Дастаном в обнимку Алире.
— Что у вас?
— Он не может больше идти, — со страхом глядя на нее, прошептала девочка.
Чувствуя себя отупевшей от усталости, голода и подступающей паники, Инира бросила короткий взгляд на Дастана, убедилась в его полной сохранности и разозлилась за неуместную и ненужную остановку:
— Глупости. Мы не прошли еще и половины пути…
— Он не может! — словно надеясь докричаться, повторила Алира, задвигая брата себе за спину. — Вы не понимаете?! Он еще ребенок, у него нет больше сил!
— Значит, бери его на спину и тащи! — рявкнула Инира, спугнув воронье с соседних веток.
— Я не могу! — заплакала девочка. Крупные слезы градом катились по грязным, исцарапанным щекам. — Я не могу, слышите? Мы зря сбежали, мы… Мы должны вернуться, там мама и папа, и…
— Мы не можем вернуться, — гнев прошел. Инира беспомощно развела руками, понятия не имея, как заставить их идти дальше. Она и сама была в шаге от того, чтобы рухнуть на землю и не шевелить больше и пальцем — если бы только это чем-то помогло. — Алира, твоих родителей схватили. Хамамбоджи оказался предателем. Нам некуда больше возвращаться.
Слова повисли в тягучей, темнеющей тишине леса, словно паутина. Даже слезы, казалось, застыли на щеках девочки, смотревшей на нее широко распахнутыми глазами.
— Собачка, — неожиданно сказал Дастан. Инира поморщилась — не до игр.
— Простите меня, за то, что втянула вас, простите, что пришлось бросить их, — чувствуя, как слезы тоже закипают на глазах, она зло вытерла их кулаком, наверняка выглядя не лучше замурзанной Алиры. — Но я не вижу выхода. Единственный шанс — найти Черного Дрозда. Он поможет. Так сказали ваши родители…
— Собачка, — повторил Дастан, вылезая из-за сестры и протягивая руки куда-то за спину Иниры. Но та только раздраженно отступила в сторону, продолжая увещевать его сестру.
— Нам нельзя останавливаться, Алира! Я совсем не уверена, что мы сможем пережить ночь в горах, тут слишком холодно и слишком опасно! Просто чудо, что мы еще не встретили никого из этих дикарей…
— Встретили, — внезапно севшим голосом прошептала девочка.
— Что? — недоуменно переспросила Инира, поворачиваясь вслед за ее испуганным взглядом. В нескольких шагах от них стояло пятеро мужчин. Дастан сидел на руках одного из них, сосредоточенно изучая наброшенную на плечи волчью шкуру. Голова животного скалилась клыками вместо шапки.
В первую секунду ей показалось, что это даже не люди — звери, оборотни в волчьем обличье. Сердце упало в пятки, а ноги словно вмерзли в ледяную землю. Если бы она могла пошевелиться, Инира бы сбежала — бросила бы этих беспомощных детей и сбежала — это она поняла уже потом, когда смогла все обдумать и ужаснуться собственному малодушию, но пока крик застыл у нее в горле. Она могла только смотреть, каким маленьким и хрупким выглядит Дастан на руках у мужчины. Все пятеро были одеты в перевитую кожаными ремешками меховую одежду — высокие сапоги из заячьих шкур, длинные волчьи безрукавки, спускавшиеся до колен, грубые рубахи из серо-бурого полотна, стиснутые кожаными наручами запястья. На поясах у каждого висели небольшие топорики на длинных ручках, за спинами Инира заметила колчаны. У них были странные лица, — темная, почти красная кожа, узкие, словно растянутые в стороны глаза с тяжелыми верхними веками, плоские носы и выдающиеся вперед скулы, тени от которых делали нижнюю часть худых лиц похожей на череп.
Но прежде, чем Инира или Алира успели хоть что-то сделать, тот, что держал Дастана вышел вперед, и, опустив мальчика на землю, опустился на колени:
— Хозяйка земли, будет благословенным твой путь…
Остальные, тут же скопировали его позу. Инира, сбитая с толку, переглянулась с Алирой.
— Встаньте… Пожалуйста, — не очень уверено сделав шаг в сторону мужчин, она цапнула Дастана за руку, утаскивая себе за спину.
— Если хозяйка позволит говорить… — пробормотал их вожак, чуть поднимая голову. Он странно произносил слова — они звучали так, словно рот у него был набит камнями, и Инира понимала его с трудом. Еще больше сбивало с толку непривычное обращение. Совсем не то, что ожидаешь встретить в лесу от дикарей.
— П-позволю, — запнувшись, ответила она, отступая к Алире, судорожно вцепившейся в брата.
— Нас прислал Парящий-над-горами, — поднявшись с колен (остальные синхронно повторили за ним), мужчина сбросил волчью голову на плечи. Взгляд темных глаз был прямой, без тени раболепствования, и Инира поняла, что коленопреклонение было исключительно ритуальным — этот воин явно знал себе цену и не привык склоняться перед другими. — Он услышал твои мольбы и знает, что ты искала его. Мы проводим тебя к нему.
— Слава душам! — раздалось позади прежде, чем Инира успела сказать хоть что-то.
Она не столько обрадовалась внезапной помощи, сколько смирилась перед перспективой умереть от голода и холода в абсолютном одиночестве.
Биринши — так звали предводителя этого небольшого отряда, был единственным, кто знал Саварский и мог разговаривать с ними, остальные четверо обращались лишь к нему. С Дастаном они быстро нашли общий язык и остаток пути до ночного лагеря он провел на плечах у воина. С Алирой тоже обращались, как с обычным ребенком, очевидно, считая детей приложением к самой Инире, а вот к ней приближался только Биринши — остальные держались почтительно, но поодаль, словно на очерченной контуром границе. Иногда она ловила на себе их взгляды, но невозможно было понять, что выражают черные глаза и обветренные, похожие на маски из обожженной глины лица.
— Мы не успеем добраться до темноты, вы устали и голодны, — коверкая слова, пояснил Биринши, когда они, миновав очередной подъем, остановились у входа в пещеру. Черный провал в земле пугал Иниру, но мужчины нырнули в него без опаски, очевидно, не раз тут останавливались. Это подтвердили и запасы дров, сложенные у разбитого посреди небольшой пещеры очага, и охапки еловых веток, сваленные грудой у стен. Пожелтевшая хвоя частью облетела, но Инира настолько устала, что заснула бы и на голой земле. У нее не было сил даже на то, чтобы удивляться этой нежданной и странной помощи от Парящего-над-горами.
Сняв волчью шкуру, чтобы набросить ее на плечи Иниры, Биринши оказался единственным в железных пластинчатых доспехах — остальные довольствовались кожаными, на меху жилетами поверх рубах. Вся одежда была либо серого, либо черного цветов, сливаясь с окружающими горами, а положенный рядом с девушкой лук оказался раза в два больше тех, что она видела у городских стражников.
— Ваши мужчины не имеют силы, — оскалился белоснежной волчьей улыбкой Биринши, заметив, как она смотрит на его оружие. — А наши не имеют без нее жизни.
Инира так и не поняла, что он хотел сказать.
Согревшись у очага и напившись густо приправленного сушеным мясом бульона, она отключилась прежде, чем успела задать хоть один вопрос. Алира и Дастан уснули еще раньше, в обнимку у дальней стены пещеры.
Пробуждение было тяжелым, муторным. Несмотря на усталость и крепкий сон, Инире всю ночь снились тяжелые, тревожные сны. В них мелькали то Амарант, то Азира, то Нюхач или Приаш. Последний беспокоил больше всего: во сне, смотря на него, Инира испытывала то радость встречи, то горечь от его предательства и проснулась, вымотанная даже больше, чем когда засыпала. Неохотно открыв глаза, она увидела пятерых мужчин и Дастана с Алирой, сидящих вокруг очага и поняла, что ее разбудило — исчезнувшее тепло, закрытое чужими спинами.