Чтение онлайн

Страдальческое шипение срывается с моих губ. Мысль о том, чтобы причинить Омейке боль таким образом, невыносима.

Вот почему мне нужно было держать свои большие уродливые руки подальше от нее. Я должен был сразу это понять. Мне остается быть благодарным, что я не причинил ей вреда, когда меня охватил гон, пока она лежала передо мной.

Вот почему я не могу сделать это с ней снова. Не лицом к лицу. Но так? Это идеальное решение.

Кажется, я вообще не сплю этой ночью. Вместо этого я меряю шагами свой дом, с нетерпением ожидая, когда пройдут часы, прежде чем я смогу увидеть ее снова. Я не смогу почувствовать ее запаха. Я не смогу ощутить ее вкус в воздухе, когда она раскрывается для меня. Это нормально. Я думаю, что ее вкус врезался в мою память. Я буду смаковать его, наблюдая, как она распадается на части для меня.

Я слишком долго размышляю, где ответить на звонок, когда он произойдет. Должен ли я принять его в своей спальне? Это слишком интимно? Возможно, это нарушает какие-то границы для эскорта, о которых я не знаю.

Должен ли я ответить на звонок в своей гостиной? Достаточно ли это сексуально?

Потом я, конечно, понимаю, что переживать бессмысленно. Мне даже не нужно включать камеру. Она не захочет смотреть на меня. Я плачу ей за то, чтобы она показалась мне, но она, вероятно, предпочла бы, чтобы я не отвечал ей взаимностью.

Я не знаю, что я делал в тот день. Работа прошла в череде гневных приказов моим сотрудникам, раздражающих телефонных звонков и встреч, которые я не мог отложить.

За две минуты до восьми я сажусь на свой изготовленный на заказ стул в гостиной, мой планшет стоит в подставке, которую я использую для чтения. Чертова штука жужжит, и я чуть не выпрыгиваю из кресла, затем неловко беру его и чуть не роняю, пока не вижу, что это Баббрур. Нахмурившись, я отключаю звонок.

Я не нервничаю. Я клиент. Я просто в стрессе, потому что не выспался.

Я снова аккуратно ставлю планшет на подставку и звоню Омейке.

Она отвечает мгновением позже, и моя внутренняя температура мгновенно повышается примерно на сто градусов, когда я вижу, во что она одета. На ней маленький красный бюстгальтер и крошечные стринги с поясом для чулок, который подчеркивает изгиб ее талии и округлость пышных бедер.

Она улыбается, и мой рот мгновенно наполняется желанием попробовать ее на вкус. Настолько сильно, что я не могу подобрать слов, чтобы поприветствовать ее.

К счастью, она делает это сама.

— Привет. Как раз вовремя. Но я тебя не вижу. У тебя включена камера?

Я тяжело сглатываю, заставляя слова формулироваться на языке, который, кажется, превратился в камень.

— Нет. Я подумал, что так будет лучше.

— О, — уголки ее рта опускаются, пока она не превращает это в еще одну улыбку. — Разве ты не хочешь, чтобы я смотрела на тебя, пока кончаю? Ты не хочешь, чтобы я думала об этих больших руках на моем маленьком теле?

Говоря это, она скользит руками вверх по животу, чтобы обхватить груди поверх лифчика, и моя грудь чуть не взрывается.

— Д-да. Нет! Я не знаю. Это то, чего ты хочешь?

— Ммм, — ее руки сжимают и отпускают ее груди, разминая их округлую полноту, поднимаясь к шее, затем снова опускаясь к животу.

Я смотрю, загипнотизированный.

Либо она очень хорошая актриса, либо она действительно хочет смотреть на меня, пока трогает себя. Возможно, ей нужно понять, насколько я получаю удовольствие. Она, похоже, из тех, кто гордится своей работой.

Должно быть, так оно и есть.

Я качаю головой, даже когда тянусь к кнопке включения камеры.

— Теперь довольна? — я избегаю смотреть на крошечное изображение собственного лица и концентрируюсь на ней.

— Ммм, да. Привет, — она улыбается. — Теперь скажи мне, где ты хочешь меня? Ты хочешь, чтобы я легла на кровать, сладкий?

Где я хочу ее? Здесь, в моей квартире. У меня на коленях, использующую меня для своего удовольствия. Хотя она никак не смогла бы использовать этот чудовищный член с этой целью. Он разорвал бы ее пополам.

— Да. На кровати.

Она не жалуется на мои грубые слова, только поднимает телефон, чтобы я мог видеть, как она идет в свою спальню. Затем она оглядывает комнату. Я наслаждаюсь каждой мелочью, как будто это подарки. Ее комната полна книг. Это первое, что я замечаю. Вокруг ее кровати висят декоративные полки, на которых сложены стопки книг. Растения со свисающими листьями ниспадают, как волосы, лежащие на ее прелестных плечах. Все оформлено в насыщенных, землистых тонах. Коричневые, красные и бежевые оттенки с деревянными элементами.

Омейка ставит телефон на что-то — я думаю, это ее прикроватная тумбочка, — откидывается на кровать и раздвигает ноги.

Щедрость Матери Земли! То, как нижнее белье врезается в ее сочные половые губки, оставляет открытой часть каждой пухлой складочки! Я не могу отвести от этого глаз. От нее! Она медленно проводит рукой по своему бедру, и я чувствую каждый дюйм, который она ласкает, как будто вместо этого она прикасается ко мне.

Мое тело наполнено ощущениями. Внутри все кипит. Я дергаю за ворот рубашки и, когда не могу стянуть ее через голову, срываю ее вместо этого. Расстегивая ширинку и доставая член, я позволяю ему стать тверже с помощью врожденной магии, просто чтобы немного снять напряжение.

Улыбка Омейки становится шире, и она издает еще один низкий стон, от которого у меня по спине пробегает жар. Надо отдать ей должное, она очень хорошая актриса.

— Вот и все, сладкий. Потрогай себя для меня, пока я устраиваю для тебя шоу.

С рычанием я обхватываю свой член кулаком и делаю именно это. Это так приятно, что трудно контролировать свои движения, чтобы не поставить себя в неловкое положение. Я стискиваю зубы и заставляю себя медленнее двигать рукой.

Омейка расстегивает что-то в промежности своих трусиков, и внезапно ее великолепная киска обнажается передо мной. Я наклоняюсь вперед, уставившись в экран, который кажется мне слишком маленьким. Если бы я был там, я бы смог почувствовать ее запах. Вдохнуть этот сочный аромат сочной земли и ранней весенней вишни. Когда она проводит пальцами по своим складочкам, становится очевидно, насколько она влажная. Я не могу сдержать стон, который вырывается у меня, когда она делает это снова и снова, и я подстраиваюсь под ее темп, проводя кулаком по ноющему члену.

— Скажи мне, что ты хочешь увидеть, — ее голос низкий и хриплый, и я не упускаю из виду, как она замирает каждый раз, когда она достигает вершины своего влагалища. Ей нравится это место. Я наблюдал, как она ласкала это место, когда разложила себя для меня, как блюдо, на кухонном столе.

Мой член дергается в ладони, напоминая о том, что теперь я не могу войти в ту комнату, не думая обо всех тех гадостях, которые я хотел бы сделать с ней, если бы у меня когда-нибудь был шанс.

— Я хочу твоего удовольствия, — я вздрагиваю, когда мои яйца поджимаются от моего собственного удовольствия. — Я хочу, чтобы ты кончила, чтобы я мог представить, как ты кончаешь на моей руке или моем языке.

— Ммм, — она снова стонет, и я узнаю быстрое, уверенное движение, которое привело ее к кульминации в прошлый раз.

— Вот и все. Это то, чего я хочу.

Омейка трет свою гладкую киску, и я наслаждаюсь эротическими звуками. Я изучаю, как закрываются ее глаза и приоткрывается рот.

— Твои толстые пальцы были бы так хороши внутри меня, — чтобы подчеркнуть свои слова, она засовывает два пальца глубоко в свою киску, и я стону. — Ты бы так хорошо чувствовался прямо здесь. Держу пари, мне было бы приятно, и если бы ты позволил мне взять твой член.