Чтение онлайн

Ему почти хотелось сжать её в ответ так, чтобы она прочувствовала всю его благодарность.

— Паук Печалей проникает в самую глубину твоей скорби и использует её, чтобы управлять тобой. Ей нравится кислый вкус этого… соль слёз.

Она даже начала влиять на самого Орфея.

— Как она вообще показала мне их лица?

— Она, как и я, съела людей, у которых была магия. Это дало ей способность проникать в память и показывать образы тех, кого ты знаешь, говорить голосами, которые могли бы принадлежать только им, чтобы обмануть тебя.

— Я… я видела других людей, которых ты приводил сюда. — Напряжение пронзило его, словно его окунули в ледяную воду. Она прижалась к нему крепче, будто почувствовав это. — Их было так много. Мне жаль, что ты потерял так много людей.

— Всё в порядке, — ответил он, легко проведя боком черепа по её голове. — Сейчас важна только ты.

Она тихо фыркнула смехом — смехом, наполненным огромной печалью.

— Это… очень мило.

В животе у неё громко заурчало — так громко, что она вскрикнула, схватившись руками за живот. Щёки порозовели — и это не имело отношения к слезам.

— Извини, я очень голодна. Я два дня ничего не ела.

Белый вспыхнул на краю его зрения.

— Что?!

— Вся еда была снаружи. Я не могла её достать.

Орфей вскочил на ноги и почти бегом ринулся наружу, к огороду. Он не мог позволить своей маленькой человечке голодать! Он выдернул из земли морковь — знал достаточно, чтобы понять, что её можно есть сырой — затем сорвал оставшиеся клубники с куста.

Держа всё это в руке, он подумал, что стоило бы принести чашу. Он переложил всё собранное в миску, чтобы она не думала, что он касался её еды голыми руками. Потом зачерпнул кружку воды и принёс всё ей.

— Ешь, пей, — потребовал он, почти проталкивая всё в её руки.

— Да! Вода. — Она схватила кружку и быстро выпила всю. Так же стремительно она съела всё, что он принёс. — Спасибо, мне уже намного лучше.

Когда она закончила, он забрал у неё миску и кружку, поставив их на кухонную полку, а затем вернулся.

— Мне нужно помыть тебя. Твой запах привлекает Демонов, и они будут приходить снова и снова.

— Но я всё ещё такая уставшая… — простонала она, раздражённо потирая щёку, на которой высохли слёзы. — Можно позже? Я хочу ещё поспать.

Орфей покачал головой.

— Чем больше их приходит, тем дольше они задерживаются. Если они случайно занесут грязь на соль, круг нарушится, и они смогут причинить тебе вред, если ты окажешься во дворе. Ты не сможешь спокойно сидеть в саду.

А он видел, сколько радости ей это приносило — она делала так каждый день.

— А если ты ляжешь со мной и скроешь мой запах?

Голова Орфея дёрнулась так резко, что любой другой позвоночник мог бы сломаться.

— Прошу прощения?

— Если я усну под тобой, это помешает им меня учуять?

— Ну… да. Это помогло бы, — ответил он, прежде чем неуверенно провёл языком по внутренней стороне рта. — Ты… хочешь, чтобы я лёг с тобой?

Она едва заметно кивнула — почти застенчиво.

— Ты очень тёплый. Если не хочешь, ничего страшного. Я… э… тогда приму ванну.

По тону было понятно, что это последнее, чего она хочет.

— Нет, — поспешно сказал он. — Я хочу.

Я хочу лежать рядом с ней.

Одного её предложения хватило, чтобы его сердце забилось тяжелей, а когда он подошёл к другой стороне кровати — оно билось ещё громче. Он не был уверен, как это правильно сделать.

— Ты хочешь, чтобы я был поверх меха?

— Нет, всё нормально. — Она потянулась и откинула покрывало.

Жёлтый пробежал по краям его зрения, когда он полез под мех, и стал ярче, когда именно она пододвинулась ближе, пока не прижалась к нему. Она лежала лицом к нему, руки удобно сложив перед собой.

— Ты плохо прячешь меня, — сказала она с лёгкой, почти насмешливой игривостью. — Тебе не нужно так бояться. Если хочешь — можешь обнять меня.

Орфей повернулся к ней медленно — сердце билось всё быстрее. Он так сильно хотел отдыхать вместе с одной из своих людей, держать её, пока она спит — и Рея сама предлагала, просила. Всё, что он говорил себе нельзя чувствовать после того, как она убежала, вспорхнуло и взлетело.

Нежность, привязанность, радость, надежда.

Он просунул руку под её голову, заменяя ей подушку, и другой рукой обнял крепко, прижав её к себе, окутывая своими объятиями.

Её дыхание было лёгким, частым, касалось его обнажённой груди. Он ещё не надел рубашку, хотя собирался сделать это после ванны. Её запах бузины и красной розы обволакивал его, а мягкость её тела будила дрожь восторга.

Я чувствую её сердце.

Оно било повсюду — по её венам — и это было бесконечно успокаивающе.

Её ладонь скользнула по его груди.

— Твои раны исчезли. Даже шрама не осталось.

Он положил нижнюю часть своей длинной челюсти ей на макушку.

— Я заживаю за день.

— Счастливчик. У меня лодыжка всё ещё болит.

Лёгкий, дрожащий смешок сорвался с него — звук настолько редкий, что был почти чужим.

Она молчала какое-то время, и он решил, что она снова уснула.

— Почему они называют тебя Мавка?

— Это значит лесное существо. Так они называют меня — так же, как ваши называют меня Сумеречным Странником, потому что я могу ходить и в темноте ночи, и под светом дня.

Она снова замолчала, и вскоре её дыхание стало ровным — она уснула.

Удовлетворение разлилось по нему. Он легонько коснулся макушки, прижавшись к ней боком челюсти, наслаждаясь тем, как она чувствуется в его руках. Он сомневался, что сможет много отдохнуть — его сердце билось слишком быстро — но он знал: он насладится каждой мучительной секундой.

Глава 16

Рея проснулась от того, что кончики когтей мягко почесывали её кожу головы, и чуть не застонала от блаженства.