Чтение онлайн

— Отойди! — прорычал Орфей, багряный цвет стремительно проступил в его зрении, смертельным предупреждением.

Другой мавка хрустнул шеей, повернув голову резко в сторону. Его костяной череп походил на лисий, а два огромных рога, разветвляющихся на множество ответвлений, поднимались на голове вместо тех, что были у Орфея.

На нём были только истрёпанные шорты. Телосложением он был похож на Орфея, но его тело было покрыто куда большим количеством меха, а кости выступали из-под кожи заметнее — вокруг бёдер, коленей.

Он был менее человечным, вероятно, съел меньше людей, чем Орфей. Судя по оленьему и волчьему меху, их рацион был похож, но у этого были и перья — торчащие на шее, плечах, груди, спине — значит, он ел больше птиц.

Они становились тем, что поедали.

Однако этот мавка появлялся чаще других, с кем Орфей сталкивался.

Это была территория Орфея, и он был к ней очень ревнив, но всё же позволял ему приходить — пока тот не задерживался.

— Почему у тебя человек, которого ты не съел?

— Она не для еды.

Зелёный свет в глазницах другого вспыхнул ярким жёлтым.

— Она — компаньон? Мы можем делать людей компаньонами?

Корпус Орфея напрягся сильнее, когда тот осмелился сделать шаг ближе, ведомый любопытством. Он никогда прежде не хотел убить другого мавку — но сейчас чувствовал это желание, потому что этот другой представлял угрозу его Рее.

Тот втянул воздух, присев на одну лапу.

— Она не пахнет страхом! — его жёлтые глаза засветились ярче. — Я хочу такого человека, которого не придётся есть!

— Она моя, — рыкнул Орфей.

Тот фыркнул, потерев отверстие в морде, где когда-то был нос.

— Мне не нужен твой. Она пахнет палками и колючками. Я хочу того, кто пахнет лучше.

Потеряв часть интереса к его Рее, он снова посмотрел на Орфея, всё ещё оставшись на расстоянии.

— Она позволяет тебе прикасаться к ней?

Зрение Орфея на миг померкло, словно окрасилось в бледно-розовый — так стремительно накрыла его неловкость. Рея стояла прямо за ним, и он боялся представить, как она воспримет этот вопрос.

Он понимал: мавка имел в виду прикосновения — держать, касаться, ведь сомневался, что тот вообще знает, что такое секс.

Но он не мог не волноваться, что Рея решит, будто он имел в виду другое.

За его спиной раздался пронзительный, срывающийся смех — такой громкий и неконтролируемый, что звенел в ушах.

Лисьеголовый мавка отпрянул, его глаза побелели.

— Что за звук она издала?

В этом была логика — он, скорее всего, никогда не слышал человеческого смеха. Только их плач и предсмертные крики.

— Чего ты хочешь, мавка?

У этого, в отличие от Орфея, не было имени. Орфей хотел закончить разговор, хотел, чтобы тот ушёл.

— Я пришёл за солью, — ответил тот, снова повернув голову в сторону Реи. — Змей-Демон всё ещё возле моего жилища, а дождь смыл круг, который ты велел начертить.

Орфей, всё ещё удерживая Рею одной рукой, поднял свободную и направил остриё когтя на него:

— Ты до сих пор не вырастил ингредиенты для защитных подвесок. Я говорил — они защитят твой дом.

На этот раз бледно-розовый отблеск вспыхнул уже в глазах другого.

— Я пытался, но они не растут.

— Хорошо. Я дам тебе ещё соли — и тогда ты уйдёшь.

— Подожди, — потребовал он, вскинув руку, когда Орфей почти развернул Рею так, чтобы она была позади, защищённая им, — я хочу узнать больше. Если есть люди, которые готовы быть нашими спутниками… те, кто не заставляет нас голодать… я тоже хочу такого.

Первым порывом было — оттолкнуть, отказать, выгнать как можно быстрее.

Но Орфей понимал, что именно тот чувствовал.

Чем больше человечного становилось в мавках, тем сильнее они разлагались изнутри от одиночества — тьма жрала их, заполняла отчаянием и тоской.

Он мог быть менее развит, но Орфей помнил самого себя на той стадии — когда впервые пытался заглушить одиночество… только чтобы столкнуться с новым видом боли — болью покинутости.

Болью быть отвергнутым. Боль съедать тех, кого хотел назвать друзьями — потому что запах их страха сводил его с ума.

Он тяжело вздохнул — с пониманием.

— Стой там. Я принесу, что тебе нужно, и всё объясню.

Если этот мавка интересуется его связью с Реей, хочет того же — того, что Орфей всё ещё не имел полностью — ему предстоит долгий и трудный путь.

Я помогу ему, насколько смогу.

Он поделится всем, что знает — тем, через что придётся пройти, чтобы хотя бы приблизиться к тому, чего хотел Орфей.

Два дня Рея была заперта в доме. Ей запрещалось сходить с крыльца. Запрещалось сидеть в саду под солнцем.

Она боялась, что постоянная близость к Орфею станет для неё мучением — но вышло иначе. Он почти все часы проводил снаружи, следя за безопасностью дома — круг нельзя было нанести, пока земля оставалась мокрой.

Он часто возвращался, чтобы посмотреть, чем она занята: видел, как она красила платье в жёлтый, используя лимоны; как готовила; как читала одну из двух книг в доме — хотя читала она в жизни мало, а книги были скучными.

Когда ветер и дождь утихли, он мог стоять на крыльце и наблюдать, как она готовит — будто его тянуло остаться, будто он хотел, чтобы она оставалась в поле его зрения — но затем он словно заставлял себя отходить, чтобы обойти двор и убедиться, что поблизости нет Демонов.

Похоже, после истории с паукообразным Демоном он распугал большинство, а остальных интересующихся перебил.

Главным развлечением для неё стали тренировки с мечом. Он отдал его ей, сказал — оставь себе — и каждый день помогал, насколько мог.

Они тренировались на крыльце — пространства там хватало, чтобы ей было удобно. Дом был построен под его рост, так что Рея могла размахивать мечом, не боясь задеть крышу.

Она становилась лучше — увереннее — с каждым разом.