Чтение онлайн

— Я и против. Это очень опасно. Но, как я уже говорил, они не такие, как Демоны, которых ты видела до сих пор. Их больше интересует жизнь, которую они ведут, чем отнятие чужой. Они также не нападают друг на друга, как те Демоны вокруг моего дома. Если ты примешь ванну, я смогу сделать так, что человеческий запах станет неразличимым, а ещё я могу тебя замаскировать. И, пока ты будешь оставаться под моей мантией, я смогу укрывать тебя.

— Ты уже делал это раньше, — выдохнула она.

— …Да.

Его руки замерли, а глаза потемнели.

— Очень давно… я смог привести туда человека. Она могла выбрать то, что ей хотелось, а я доставал это для неё — еду, которую не могу вырастить, вещи, которых у меня нет, украшения и мебель, которую я не могу изготовить. — Он слегка кивнул в сторону очага. — Это я тоже выменял, как и всё, что здесь сделано из металла. Я не могу плавить руду и обрабатывать её.

Он снова говорил о той загадочной женщине, и глаза у него всегда принимали тот печальный оттенок, когда он её вспоминал. Он рассказал, что она ушла, не захотела оставаться, несмотря на всё, что он для неё сделал. Орфей не сделал и половины этого для Реи — не построил дом специально под неё, не создал всё вокруг…

И всё же её сердце… медленно таяло для него.

Как та женщина могла остаться равнодушной?

— Возьмёшь меня туда? — почти умоляюще сказала она, протягивая руки к нему через стол. — Я хочу увидеть этот город.

— Я хотел бы. Я думал об этом. Но добраться туда опасно, и если станет ясно, что ты — человек под маской, я могу не успеть защитить тебя. — Он тяжело выдохнул. — Однако… туда вести тебя всё же безопаснее, чем идти с тобой вдоль границ Покрова, где глупые Демоны рискнут напасть даже на меня. И проще, чем выводить тебя на поверхность, где бродят самые голодные и отчаянные охотники на людей. Они знают, что я ищу себе человеческую спутницу, знают, чем я занимаюсь — и могут позволить мне идти с тобой, пока ты остаёшься рядом. Как я сказал, они не такие, как остальные Демоны. Они не убивают человека если увидят, только если не умирают от голода.

— Я доверяю и знаю, что ты меня защитишь.

Она сложила руки, будто держала меч, и начала тыкать невидимые цели в воздухе.

— А если что — я просто пырну их.

Орфей рассмеялся ярко, искренне.

— Ты странная, моя маленькая лань.

Рея почувствовала, как у неё теплеют щёки.

Он редко использовал это прозвище, но каждый раз оно отзывалось внутри чем-то странным. Сейчас — тоже. И брови дёрнулись, когда что-то болезненно кольнуло в животе. Только вспыхнуло — и ушло, но её внутренности тревожно сжались.

— Нам всё ещё нужно сделать так, чтобы ты лучше обращалась с мечом. Ты пока не очень хороша в этом, Рея.

— Это сложно, ладно?! — она рассмеялась. — Я не привыкла размахивать мечом. Это утомительно!

— Не могу сказать того же. Мне кажется, будто я поднял не больше, чем палку.

— Ну, я не такая большая и сильная, как ты.

Она потянулась через стол за одной из мелких косточек, поморщившись, когда живот ударился о край, и откинулась обратно на сиденье.

— Знаешь, когда я стану хороша с мечом, я тебе… Орфей?

Рея замерла, потому что в тот момент, когда она завязывала косточку на конце оберега, его глаза вспыхнули алым. Его ладони хлопнули по столу, и когти вонзились в деревянную поверхность.

— Почему я чувствую запах крови? — прорычал он, мышцы на руках и плечах напряглись.

— Я… кровоточy?

Рея приподняла предплечья, осматривая их — никаких ран. Она встала на колени, проверила тело, ноги — и тогда почувствовала влажный скользкий дискомфорт между бёдрами.

— Ох, чёрт… — выдохнула она, увидев, как Орфея будто передёрнуло.

Так. У нас проблема. Очень большая, мать её, проблема.

— Т-ты знаешь, что бывает с женщинами раз в месяц? — спросила она, видя, что он становится всё напряжённее.

Он покачал головой — резко, со звуком, будто в черепе что-то гремело, как будто он пытался вытряхнуть мысли или туман. Белый вспыхнул в его глазах — и тут же вновь резкий красный.

— Да…

Он встал так резко, что стул с грохотом заскрёб по полу и почти опрокинулся.

— Я должен уйти. Ты не в безопасности рядом со мной.

Она только успела увидеть, как Орфей почти бегом понёсся к двери.

Дверь захлопнулась с громким стуком.

Его последние слова прозвучали жёстко, почти болезненно:

— Держись от меня подальше. И не выходи из дома.

Ну классно.

Рея должна была подумать заранее, что делать, когда у неё начнутся месячные. Она знала, что кровь влияет на него, что она выводит его из себя, пробуждает голод… но она напрочь забыла. И будто одно только осознание вызвало спазм — Рея застонала, обхватив живот руками, когда её пробила первая настоящая менструальная боль.

И что, чёрт подери, мне теперь делать?

Глава 19

Рея недовольно буркнула, усаживаясь в человеческое кресло в гостиной, которое она придвинула к окну, чтобы видеть Орфея: он сидел снаружи, прямо внутри соляного барьера. Он сидел со скрещенными ногами спиной к дому.

— Ну и полное дерьмо, — пожаловалась она пустоте.

Ей удалось самой разжечь камин — она чувствовала его тепло, — и всё же в доме было до омерзения холодно. Потому что она была одна. И оставалась одна уже три дня.

Быть запертой внутри, пока земля подсыхает, было тяжело, но тогда хотя бы Орфей мог заходить в дом и проводить с ней время. Скука давила, но она уже привыкла, что он всегда рядом — и теперь полное отсутствие его присутствия было мучительным.

Неужели я успела к нему привязаться?

К его голосу, его запаху, к одному лишь факту его существования рядом. К этим сияющим глазам, в которых читалось столько эмоций, и половину из которых она едва понимала. К тому, как он заполнял собой всё пространство, оставляя ей так мало места, чтобы чувствовать себя по-настоящему одинокой.

Он был там, всего в нескольких шагах за окном, и всё же казалось, что между ними — мили.

Я не чувствовала себя так одиноко с тех пор, как была маленькой.

Первые годы после смерти семьи были именно такими, но потом Рея научилась жить дальше. Она носила свою боль как нашивку, шла вперёд, отказываясь тонуть в жалости к себе — ведь она знала, что жители деревни не станут ей компанией. Она научилась сама поддерживать себя, несмотря на своё несчастье.

А теперь, когда она успела почувствовать, каково это — быть под присмотром, быть нужной, желанной, ценимой… чувствовать себя не проклятием, а чем-то бережно охраняемым… теперь она ощущала пустоту оттого, что этого больше нет.