Чтение онлайн

Она была смелая. Слишком смелая — опасная сама для себя.

Орфей не собирался оставлять её одну на дни ради помощи этому Мавке.

— Тогда возьми меня с собой, — предложила Рея, глядя на него сверху вниз — он сидел, она стояла.

— Мы не готовы к этому.

На самом деле он не был готов. Ему нужно было быть уверенным, что она останется в безопасности — после того, как он был глуп с последней человеческой женщиной, которую привёл туда.

Существовал только один способ обеспечить Рее безопасность, и она ещё не была к нему готова.

— Это слишком опасно.

Она подарила ему маленькую улыбку.

— Но разве не было бы безопаснее, если бы вы оба были рядом и защищали меня? — она тут же повернулась к Мавке:

— Ты уже сделал это однажды. Сделал бы снова, правда?

Он прижал её крепче.

Она моя. Моя защищать.

— Да. Я помогу защищать Рею-человека.

— Он произносит твоё имя?

Почти рычание сорвалось у Орфея — его глаза вспыхнули красным, сменились зелёным, снова вернулись к алому и остановились.

Гнев. Собственничество. Ревность.

Все эти чувства были неприятны и нежеланны.

— Суть, Орфей. — она схватила один из его рогов и встряхнула его голову.

Впервые она коснулась их — и он возжелал, чтобы она делала это чаще.

— Разве не было бы безопаснее, если бы кто-то ещё держал за меня ушки на макушке? Два зайца одним выстрелом: я увижу деревню Демонов, а ты — поможешь ему.

— Но я не хочу помогать ему.

Он был до злости раздражён его присутствием.

— Это невежливо.

— Я Мавка, — усмехнулся он насмешливо. — Когда мы вообще славились вежливостью?

— Обычно — да, — возразила она и толкнула его в грудь, выскальзывая из его рук. — Я думала, ты хочешь, чтобы я была счастлива.

— Всегда.

Он опустил голову.

— Но туда я тебя пока не поведу.

— Но ты отвёл туда другую.

— Это было иначе.

Он был дураком — именно приведя ту женщину туда, он начал путь к её потере.

— Отлично, — бросила она и скрестила руки на груди. — Тогда иди без меня. Но я хочу, чтобы ты ему помог.

— Я уже сказал — не хочу помогать ему. И не хочу оставлять тебя одну — ты не умеешь сидеть в доме.

— А если я пообещаю?

Он покачал головой:

— Путь долгий. И я не верю, что ты сдержишь слово.

— Ты мне не доверяешь?

Она взмахнула руками, указывая под ноги, как будто на очевидное:

— Я пообещала остаться — и вот она я. Держу обещание.

— Здесь — да, — ответил он.

Он волновался всё время, но выбрал верить ей — и узнал в итоге, что она всё равно получила травму.

— Но ты никогда не там, где должна быть.

Она неизменно выходила наружу, когда он просил оставаться внутри. Всегда стояла слишком близко к соляному кругу, хотя он просил держаться подальше. Она даже встала между ним и этими Мавками, когда он требовал, чтобы она отступила.

— Ты всё равно выйдешь, даже если пообещаешь. Ты…

Он не успел договорить — Рея прошла мимо, поднялась по ступенькам, топая тяжело, злостно. Кулаки сжаты, спина напряжена, челюсть стиснута. Даже губы плотно сжаты.

Он никогда не видел её такой.

— Рея?

Он повернулся к ней, поднимаясь, чтобы последовать — но вздрогнул, когда она посмотрела ему прямо в глаза…

…и захлопнула дверь.

Она… злится на меня?

Он почти физически ощутил, что да — злится. Он резко повернулся к Мавке и щёлкнул челюстями, издав громкий щёлк.

— Это из-за тебя.

— Что я сделал? — искренне удивился тот. — Я не говорил «нет».

Он склонил голову на бок.

— Я уже просил её пойти со мной в деревню Демонов.

— Ты ЧТО?! — взревел Орфей, глаза вспыхнули ярко-красным.

Глава 23

С потрескиванием тлеющих углей в очаге, который он растапливал, чтобы согреть Рею, Орфей мерил шагами гостиную. Тусклый свет почти не освещал дом — большинство свечей уже догорели.

Она сейчас спала — вымытая, накормленная, в безопасности — а Орфей не находил себе места.

Она не хочет говорить со мной.

С той самой минуты, как она ворвалась в дом и захлопнула дверь, Рея отказывалась разговаривать с ним, если только это не было строго необходимым.

Когда он занёс оленя и положил его на стол, она даже не поблагодарила, не улыбнулась, не посмотрела в его сторону. Лишь сказала, что выбросит ненужное наружу, когда закончит разделывать тушу, — и взяла нож. Орфей вышел, чтобы он и Мавка держались достаточно далеко внутрь соляного круга, чтобы запах крови не сорвал их волю.

Ему пришлось отвлекать Мавку — тот постоянно тянул морду к дому, — и Орфей зажимал его нос в своей ладони, чтобы тот чувствовал только его запах. У него самого самоконтроль был лучше, пока он не подходил вплотную к источнику.

Он велел Мавке задержать дыхание, когда открывалась дверь, и ждать, пока она не выбросит остатки. Ей нужно было ненадолго выйти из-под защиты дома, и Орфей боялся, что что-то случится, если он не сможет удержать Мавку.

Затем Орфей оставил ему всё. Ему самому мясо не было нужно так, как раненому Мавке.

Когда всё было съедено и у Мавки прошёл бешеный голод — Орфей видел, как тот кидался на барьер из-за Реи, но не вмешивался, зная, что она в безопасности, хотя шерсть на загривке у него вставала дыбом — тогда Орфей позвал её и сказал про улей.

Она велела поставить его на стол — так же, как оленя. И он начал волноваться: она смотрела исподлобья, губы тонкие, брови сжаты.

Рея не смотрела на него так со времён самого начала.

Она позволила ему наблюдать, как она сцеживает мёд в банки. Его нос судорожно фыркал от приторной сладости, но на его вопросы о мёде она не отвечала.

Она его игнорировала.

Она игнорировала его весь день. Его вопросы, его присутствие — всё.

Она даже говорила больше слов Мавке, который ещё торчал неподалёку, ожидая, пока заживут раны, чем ему.