Чтение онлайн

— Я искусен не только в разговоре, — говорил между тем Хью, и голос его становился все ниже, все ленивее, все многозначительнее. — У меня есть кое-какие достоинства, которые наверняка пришлись бы вам по вкусу, прекрасная Арианна. Скажите, могу я надеяться получить дар вашей благосклонности?

«Дар вашей благосклонности» — так галантный рыцарь называет те самые плотские утехи, за которые недавно поднял тост Талиазин.

— Я замужем, милорд граф, — сказала Арианна, высвобождая руку, — замужем за вашим братом.

— Брачный обет не цепь, которой можно приковать сердце прекрасной дамы, — заметил Хью, пожимая плечами. — Любовь — пташка вольная, сладость моя. К тому же, если бы вы отдали ее Рейну, это было бы с вашей стороны, по меньшей мере, серьезной ошибкой, если не роковой.

«Поздно, слишком поздно! Я уже люблю его всем сердцем».

Судя по тому, как Хью приподнял бровь, разглядывая ее, эти мысли отразились на ее лице. Но Арианне было уже все равно.

К ее удивлению, Хью как будто не был ни обижен, ни расстроен отказом.

— Сначала Сибил, а теперь вы, — сказал он задумчиво, вздохнул и криво улыбнулся. — Черт возьми, я и сам люблю его! Разумеется, тогда, когда не ненавижу.

Арианна подумала, что впервые сталкивается с таким извращенным видом любви. Ей было странно слышать это слово из уст человека, который так беспечно играл жизнью своего брата, а потом пытался склонить к измене его жену.

...Но в моем сердце, клянусь я душай, будут, как прежде, лишь конь вороной, Славный король мой и Бог.

Песня достигла ее слуха, чистая и прекрасная, перекрыв гомон толпы и крики лавочников.

— Слушайте! — крикнула Арианна.

— Что? — удивился Хью, но она уже увлекала его в том направлении, откуда доносилась музыка.

Она знала, что это поет Талиазин, знала еще до того, как его увидела. Он сидел на перевернутом бочонке из-под эля, держа на коленях лиру и подыгрывая на ней. Когда Арианна протолкалась сквозь окружавшую его толпу, состоявшую в основном из женщин, Талиазин сразу заметил ее. Он отстранил прядь оранжевых волос и подмигнул ей, прежде чем продолжить пение.

С горечью в сердце в седло он вскочил.

Взял свои меч и копье.

Головы сотням неверных срубил,

Множество подвигов вн совершил,

Имя прославив свое.

Но равнодушно молчала вода,

К славе его холодна.

Время прошло. Пролетели года.

Вот в третий раз он явился туда -

И расступилась волна.

Рыцарь, какую принес ты мне весть?

Где твои меч и копье?

Что за душой у тебя теперь есть.

Если не слава, не доблесть, не честь, и не богатство твое?

«Наконец-то, наконец-то, — думала Арианна, — я услышу, чем же кончается эта история!» Ей так давно хотелось узнать, добилась ли дева любви своего рыцаря, соединились ли их судьбы. Это показалось ей вдруг необыкновенно важным, словно ее судьба складывалась в соответствии с судьбой девы озера. Если та, в конце концов, добилась любви рыцаря, это должно было означать, что и она, Арианна, добьется любви Рейна.

Она почувствовала его близкое присутствие и нисколько не удивилась, потому что так случалось уже не раз. Он стоял у нее за спиной, и она едва удержалась, чтобы не прислониться к его груди, ища убежища в его объятиях.

Талиазин продолжал петь. Арианна узнала, что рыцарь, некогда гордый и сильный духом, ничем не ответил на горькую насмешку девы озера. Он был теперь без лат и коня, он не принес с собой ни денег, ни даров. Он просто сбросил то немногое, что на нем было, и опустился на колени в зеленый мох, протягивая к деве ладони, в которых мысленно держал свое сердце.

...Прими меня, дева, — и тело, и кровь, И сердце, в котором отныне любовь, — Чтоб были мы вместе навек.

Талиазин умолк, и теплый летний ветер унес замирающий аккорд притихшей лиры. В наступившей тишине послышалось сдавленное всхлипывание. Арианна со стыдом и ужасом поняла, что этот жалобный звук вырвался у нее.

Чуть погодя лира зазвенела снова, дополняя новыми аккордами прекрасную мелодию. Низким и страстным стал голос певца, прежде чем воспарить высоко, наполниться радостью и торжеством.

Дева в объятья тогда приняла Суженого своего.

Пламя желания в нем разожгла, Всю, без остатка, себя отдала, Сделав бессмертным его!

Арианна почувствовала, что ладонь ее рыцаря легла на плечо, и повернулась.

— Какой же ты все-таки ребенок, Арианна, — усмехнулся Рейн и отер ее щеки (как оказалось, мокрые от слез). — Как ты можешь плакать, слушая это? Разве эта история не глупа?

Какое-то время она просто не в силах была ответить и молча уклонялась от прикосновений, не заметив, как сжались при этом губы Рейна.

— Ты никогда не понимал, наверное, тебе это вообще не дано, — наконец с трудом произнесла она, чувствуя, как болезненно отдается в горле каждый удар сердца. — Всю свою жизнь каждая девушка мечтает, чтобы ей выпала такая вот удача, чтобы она встретила человека, который любил бы ее именно так.

— «Именно так» — это как? — спросил Рейн с хриплым смехом. — Чтобы ради нее рубить в капусту драконов?

Арианна почувствовала, что не выдержит больше ни секунды. Она вырвалась и побежала прочь.

Она слышала, как он снова и снова окликает ее, но не останавливалась и не оборачивалась. Ярмарка размещалась у самых стен замка, вдоль травянистого берега реки Ди, очень отлого спускавшегося к воде. Каким-то чудом Арианна наткнулась на заднюю дверь, открытую в это время дня, и вбежала во двор, мало что видя перед собой.

— Арианна!

Она бросила через плечо отчаянный взгляд, смутно удивленная тем, что Рейн ее преследует. Она убежала вовсе не потому, что хотела распалить его погоней, кроме того, она все еще не находила в себе сил снова оказаться с ним лицом к лицу: что, если она опять начнет взывать к нему, а он — уходить от ответа, делая вид, что не понимает? Пусть играет в такие игры с Сибил, если хочет.