Чтение онлайн

Но супругом Арианны был нормандец, и нормандцем был его сюзерен. Рейн дал английскому королю рыцарскую клятву — клятву вассальной верности. Он поклялся, поставив на карту свои гордость и честь, самое свое рыцарство. Он любил жену (на этот счет у Арианны сомнений не было) и ради этой любви мог пойти почти на все, совершить почти любой поступок, поступиться почти всем. Почти...

Она не могла просить у него невозможного — утратить честь.

— Милорд, король Генрих уже выступил в поход к горной цепи Беруин, — прокашлявшись, объяснил посланник. — Он повелел вам и вашим людям присоединиться к его армии там.

— Благодарю тебя, добрый человек, — ровно сказал Рейн. — Спускайся вниз, в залу, там слуги подадут тебе вволю еды и вина.

— Да хранит вас Господь, милорд, — с поклоном ответил посланник и вышел.

Арианна не глядя швырнула пергамент на стол, где он снова свернулся в трубку. Она прошла к узкому окну и уставилась вдаль невидящим взглядом. «Будь ты проклят, Генрих! — думала она. — Будь ты проклято, криводушное, ненасытное исчадие ада! Тебе мало того, что ты владеешь половиной христианского мира, ты не можешь спокойно жить, пока не заграбастаешь и Уэльс!»

Почему он не может оставить их в покое, почему не даст мирно вырастить детей и вместе состариться?

Арианна до боли зажмурилась и так стиснула кулаки, что побелели костяшки пальцев. Когда она снова открыла глаза, все в мире оставалось по-прежнему: ярко светило летнее солнце, заливая светом спекшуюся землю двора. С пасеки раздавался грохот барабанчика: пасечник изображал гром, чтобы заставить пчел вернуться в ульи. Внезапно этот звук показался Арианне зловещим, напомнив канонаду катапульт. Она покрылась испариной, которая собралась каплями. Капли одна за одной начали стекать в выемку между грудями. До этого она не замечала жары, теперь же жара показалась удушливой, едва выносимой.

— Генрих — мой король и мой сюзерен, — раздалось сзади, и ладони легли Арианне на плечи. — Я ничего не могу поделать, маленькая женушка, придется отправиться на зов.

Рейн всего лишь повторил то, что она знала и сама. Арианна принимала ситуацию, но все равно в ней родился и начал нарастать горький гнев.

— Не знаю, смогу ли я это вынести, смогу ли смириться с этим! Что, если ты убьешь на поле боя моего отца? Как я смогу жить дальше— с человеком, от руки которого пал мой отец?

— Я не стану убивать твоего отца.

— Как ты можешь так уверенно говорить это! — крикнула Арианна, резко поворачиваясь и сбрасывая руки Реина с плеч. — В разгар сражения ты можешь нанизать его на пику или срубить мечом, даже не заметив этого!

Знакомая тень легла на его лицо, оно обострилось и потемнело. Глаза стали кремнево-серыми, безжизненными, скрывая от нее то, что он думал, что чувстовал. «Значит, вот как это происходит», — подумала Арианна с тупым отчаянием, — он уже готовит себя к убийству моего отца...» И вдруг она осознала, что и наоборот может случиться тоже. Ее муж может пасть в сражении от руки ее отца.

Между тем Рейн отвернулся и быстрым шагом направился к двери. Почти у самого порога нога его наткнулась на что-то валяющееся среди стеблей камыша. Он наклонился и поднял вещицу, которая оказалась одной из детских игрушек: парусиновый барашек, набитый овечьей шерстью, с нарисованной мордочкой и деревянными копытцами.

Рейн уставился на игрушку, замерев в полной неподвижности. Потом он поднял взгляд на Арианну, и та увидела в нем растерянность, близкую к панике.

— Я не могу идти на эту войну, — сказал Рейн. Арианна не издала в ответ ни звука, ни даже вздоха, она просто смотрела на мужа. И ждала.

— Я откликнусь на призыв Генриха, — продолжал Рейн, судорожно сжимая в кулаке мягкое тельце барашка, — но поеду один, без армии. И я не обнажу свой меч в этой войне, будь она проклята вместе с ним!

— Но как же ты можешь явиться к королю в одиночку, без своих людей? Он будет в ярости, он даже может обвинить тебя в измене! Рейн, он способен...

— Не волнуйся, любовь моя. Это кажется странным, но Генрих часто прислушивается к моим словам. Когда мы встретимся, я поговорю с ним, обращусь к его здравому смыслу и, возможно, сумею убедить его отказаться от этого нелепого плана. А потом я отправлюсь к твоему отцу как посол мира. Не может быть, чтобы не удалось как-то примирить между собой этих двух воинственных упрямцев.

— Ты пойдешь на это ради меня? — спросила Арианна, переводя взгляд то на лицо мужа, то на игрушку в его руках.

— Не только. Ради себя тоже и ради наших детей. Но в первую очередь я пойду на это ради Руддлана, потому что независимо от того, кто победит в этой войне, Генрих или твой отец, эти земли снова станут военной добычей, трофеем, который передается из рук в руки и, в сущности, никогда не имеет настоящего хозяина. Больше всего пострадают те, кто обрабатывает землю и пасет скот, кто в этот самый момент строит замок, чтобы сделать нас более сильными. Это мои подданные... наши с тобой подданные, и мне все равно, уэльская или английская кровь течет в их жилах. Они нуждаются в защите, и я как лорд обязан их защищать.

Арианна подошла так близко, как могла, но не коснулась мужа. Вместо этого она опустилась на колено, как вассал, приносящий клятву верности.

— Я люблю тебя очень, очень сильно.

— Я тоже люблю тебя, моя маленькая женушка, и буду любить, что бы ни случилось, — ответил Рейн серьезно, поднимая Арианну и касаясь часто бьющегося на ее шее пульса. — Я буду любить тебя каждый день своей жизни, каждый ее час, всегда, всегда...

— Я и не знала, нормандец, что в тебе таится поэтическая жилка.

Арианна попыталась улыбнуться и почти сумела сделать это.

— Милорд, возьмите меня с собой!

Разом вздрогнув от неожиданности, оба повернулись и заметили Родри, тактично переминающегося за порогом. О нем они совершенно забыли.

— Очень тебе благодарен, парень, но я поеду один, — твердо сказал Рейн.

— Но вам все равно понадобится оруженосец, так ведь? Кто повезет ваш меч и щит? Возьмите меня вместо Талиазина! Когда дело дойдет до переговоров с отцом, я сумею помочь. Я постараюсь убедить его поверить вам.

Арианна заметила на лице брата отчаянную решимость показать себя зрелым мужчиной, способным справляться с мужскими обязанностями и подвергаться серьезному риску.

— Он говорит дело, муж мой, — вмешалась она.

— Что ж... будь по-твоему, — не поднимая взгляда сказал Рейн, в этот момент занятый борьбой с неуступчивой застежкой на перевязи меча. — И скажи спасибо сестре.

— Побегу позабочусь о коне и оружии, милорд! — выкрикнул Родри вне себя от восторга и бросился вниз по лестнице.