Чтение онлайн

Князь помолчал, поглаживая усы, и на губах его мелькнула усмешка, слегка отдающая пренебрежением.

— Скорее бы ты охрип, угрожая мне.

— Она — моя жена, и брачного обета ей не нарушить никогда, — отпарировал Рейн, усмехаясь даже более насмешливо (он говорил громче, чем было необходимо, чтобы его услышали также и на балконе). — Скорее она охрипла бы, возражая мне.

Он наклонил рог и сделал несколько жадных глотков, опустошив его почти на треть. Мед был ядреным, крепким, пряным, он ворвался в горло, как небольшой пчелиный рой, проникнув до самых внутренностей. Рейн опустил рог и посмотрел вверх, на лоскут синего шелка, виднеющийся из-за колонны. «Ты моя, Арианна. Моя».

Арианна бесшумно прикрыла за собой дверь спальни и прижалась лбом к прохладной гладкой древесине. Сердце ее билось так сильно, что едва удавалось дышать.

Рейн сказал: «Она — моя жена, и брачного обета ей не нарушить никогда». Она не могла забыть этих его слов.

Прошло время (ей показалось, долгие часы), и на лестнице раздалось звяканье шпор. Арианна отступила от двери и продолжала отступать до тех пор, пока не уперлась в спинку кровати, резную, инкрустированную слоновой костью.

Как обычно, Рейн распахнул дверь с такой силой, что та ударилась об стену и отлетела от нее, наполовину закрывшись. Святой Дейфидд зашатался в своей нише, но устоял.

— Помоги мне, богиня! — прошептала Арианна, не сознавая, что повторяет любимое присловье Талиазина.

Рейн стал в дверях, заполнив проем своими широкими плечами. Она всмотрелась в его лицо, пытаясь угадать, насколько силен его гнев, но даже святой Дейфидд с его деревянным лицом выглядел в этот момент более выразительным, чем ее супруг.

Рейн пригнулся, чтобы не удариться головой, ступил через порог и захлопнул за собой дверь ногой, не оглядываясь. Потом он шагнул к Арианне, у которой, к ее полному и абсолютному стыду, от страха так забурчало в животе, словно две свиньи захрюкали одновременно.

Рейн смерил ее взглядом, полным оскорбительного пренебрежения. Это заставило Арианну забыть о страхе и вызывающе вскинуть голову.

— Если вы ждете, милорд, что я буду умолять вас о прощении, то знайте: я не раскаиваюсь в своем поступке! — заговорила она гордо, с нажимом. — Я сделала бы это снова снова и снова, если бы пришлось. Вы, милорд, мой муж перед Богом, но и перед Богом я не стала бы хладнокровно смотреть как вешают моего брата!

Быстрый сквозняк пробежал по спальне. Пламя факелов заколебалось, бросая то отблеск, то тень на лицо Рейна, делая его щеки более впалыми, а скулы более угловатыми. Он выглядел сейчас точь-в-точь как дьявол, изображенный на одной из картин в главной зале, — пугающий, жестокий. Он сделал еще шаг к ней, и Арианна сжала сцепленные за спиной руки вонзая ногти в ладони.

— Из-за тебя, — начал он голосом холодным, как и в самую свирепую зимнюю стужу, — и только из-за тебя оставил свои земли на произвол судьбы, теперь, когда они так уязвимы. Из-за тебя один человек мертв и четверо ранены. Такова была цена перехода через эту Богом забытую землю, до этого проклятого замка. Всё это ради того, чтобы вернуть тебя. Ты довольна, Арианна? Как по-твоему, дело того стоило? Стоишь ли ты таких усилий?

— Значит, Талиазин мертв? О, Рейн, мне так жаль!

— Жаль? И ты думаешь, что простое «жаль» — достаточная плата за отнятую человеческую жизнь?

Арианна стиснула зубы и помотала головой,

Рейн отвернулся и отошел, как если бы не в силах был дольше выносить ее вид. Он пытался справиться с собой, это было видно по тому, как ходит ходуном его спина от тяжелого гневного дыхания.

— Талиазин жив. — Он круто повернулся и вперил в нее почти ненавидящий взгляд, заставивший Арианну отшатнуться. — Он выжил, хотя ты сбежала и оставила его истекать кровью на полу конюшни!

— Я не сбегала! Не стану отрицать, что я опоила сонным зельем стражу и помогла Кайлиду бежать, но я не побоялась бы предстать перед вами и принять наказание. Что бы вы ни думали обо мне, милорд, вы должны помнить, что я не труслива. Никогда, ни за что я не оставила бы оруженосца истекать кровью!

Рейн смотрел на нее, и лицо его было бесстрастным, за исключением насмешливо поджатого уголка рта. Арианне хотелось крикнуть: «Ну скажи хоть что-нибудь, сделай хоть что-нибудь!» — но когда наконец он заговорил, сердце ее дало сбой, а потом испуганно зачастило.

— Подойди ко мне, — сказал он.

Она шла к нему через всю комнату, и камыш шуршал и похрустывал под ногами. Когда между ними осталось не больше шага, она остановилась и заставила себя поднять глаза, встретив взгляд мужа.

Наступила тишина, настолько полная, что слышно было, как догорает жаровня, как мыши шуршат в стенах, как поскрипывают, оседая, кожаные дверные петли. Лицо Рейна было покрыто тонким слоем испарины, и пахло от него зловещей смесью запахов: лошадиным потом, горячим металлом, яростью. Мрачные серые глаза казались абсолютно невыразительными.

Он взялся за рукоять меча и вытянул его из ножен со свистящим звуком.

— На колени!

Арианну поразила ужасная догадка, что муж собирается обезглавить ее прямо здесь, в спальне, не откладывая этого до возвращения в Руддлан. «Мою голову, — подумала она с ужасом, — он заберет с собой, насадит на копье и оставит на стене гнить и кормить воронов».

Она полагала, что не способна издать ни звука, но слова полились сами собой, хотя не успела она и договорить, и почувствовала себя круглой дурой.

— Ты не можешь убить меня в родительском доме!

На лице Рейна возникло очень странное выражение, глаза на мгновение расширились, но он повторил так же сурово:

— На колени!

Арианна не могла бы сказать, подчинилась она сознател! но или просто у нее подкосились ноги.

— Вытяни руки!

Так вот оно что! Он собирается отрубить ей не голову, руки! Она станет отщепенкой, изгнанницей, из тех, что бродя от замка к замку, собирая подаяние в шапки, зажатые между двумя обрубками! О Боже! Так неверные, сарацины, калечат своих жен за измену и другие проступки. Должно быть, Рейн видел подобное во время крестовых походов и взял на заметку на случай, если придется наказать непокорную жену!

Арианна испугалась, что разразится сейчас истерическим хохотом.

— Остановитесь, подумайте, супруг мой и господин! Как же я смогу выполнять супружеские обязанности без помощи рук? — залепетала она. — А если я снова разгневаю вас, что вы отрубите тогда? Может быть, нос или пятки...

Ей показалось, что губы мужа задрожали в улыбке, и она вдруг почувствовала уверенность, что может ему доверять, с чем бы им ни пришлось столкнуться в столь беспокойном браке. Возможно, это было наивно, но из-за одной лишь улыбки, которая случалась реже, чем ее видения, Арианна повери— лa, что Черный Дракон не причинит ей вреда. — Вытяни руки, Арианна.