Чтение онлайн

— Таро говорил, что…

— Погодите, — перебил Бойл. Он тыкал стилусом в экран своего телефона. — Слушайте, я хочу начать запись заново, чтобы потом расшифровать для старейшины Линдси. На тот случай, если кому придет в голову умная мысль. Никто не возражает?

— Нет. — Все покачали головами.

— Отлично, прошу всех говорить четко. А я позабочусь, чтобы он прослушал это своим здоровым ухом. — Как принято в Штатах, Бойл от души рассмеялся своей дурацкой шутке. — Но только без сквернословия. — Он коснулся стилусом экрана. — Порядок. Запись пошла. Давайте еще раз.

— Суть в том, что эффект арбалета позволяет сторонникам апокалипсиса завтрашнего дня… Кстати, как вы их называете? — спросил Майкл.

— Апокалипсники, — ответил Таро.

— Именно. Тот, кто это сделал, вероятно, рассчитывал уничтожить весь род человеческий, — нахмурился Вейнер. — Причем, согласно выдвинутой гипотезе, изувер, устроивший распыление полония, не мог действовать в одиночку. Но приспешников у него, скорее всего, не так много, иначе их уже вычислили бы.

— Да, — согласилась Марена. — Но дело в том, что число людей, подобных апокалипсникам, все время растет.

— Подобных? — не понял Бойл.

— Все больше становится желающих принести как можно больше вреда и добыть средства для этого, — пояснила она. — Данная мысль принадлежит Таро.

— Спасибо, но это не моя мысль, — сказал Таро. — В области моделирования катастроф проблема апокалипсников фигурирует все чаще и чаще.

— Ну ладно, — сказал Бойл, глядя на компьютерную текстовую расшифровку, появляющуюся на его телефоне. — Профессор Мора, не могли бы вы вкратце описать нам эту проблему?

Таро помолчал.

— Вот, выпейте, — прошептала мне Марена. — Я его не трогала. — Она пододвинула мне картонный стаканчик.

— Потенциальный апокалипсник, — наконец произнес Таро, — хочет убить всех на земле, включая себя самого. А фактический апокалипсник находит средство, чтобы реализовать это желание.

— Но ведь таких психопатов не может быть много, — сказал Бойл.

— Попытки уже предпринимались, — продолжал Таро. Голос его набирал силу по мере того, как он переходил на профессорский тон. — Дважды в Пакистане, потом в Оахаке. Были инциденты во время холодной войны, полагаю, имели место и ситуации, о которых нам неизвестно.

— Не исключено, — кивнул Бойл.

— Но вопрос не в том, сколько найдется безумцев, способных пойти на такое, — десяток или десять тысяч. Проблема в ином: однажды кто-то из фанатиков начинает реально действовать. В соответствии с эффектом арбалета это рано или поздно должно случиться.

— Объясните, что значит этот термин, еще раз, — попросила Марена.

— Какой именно? — вскинул брови профессор.

— Эффект арбалета.

— Ах да, — сказал он. — Году, кажется, в тысяча сто тридцать девятом Вселенский собор католической церкви пытался объявить арбалеты вне закона, потому что, как утверждалось, использование этого оружия противно вере. Ведь из арбалета обычный солдат мог убить рыцаря-христианина.

— Но на самом деле арбалеты не вызвали никаких особых катаклизмов, — усмехнулась Марена.

— Не вызвали, — подтвердил Таро. — А много лет спустя, в тысяча девятьсот шестидесятых, производители боеприпасов нередко обращались к этому примеру, чтобы доказать: мол, не стоит особо беспокоиться по поводу ядерного оружия.

— Ясно, — сказал Бойл.

— Но из арбалета одним выстрелом можно убить только одного человека, — продолжал профессор. — И себестоимость этого действия по тем временам была высока. Ядерный взрыв разом стирает с лица земли город, и расходы на один труп тут гораздо меньше. Причем сегодня у нас есть разные виды оружия, дешевого и очень разрушительного. И производить его довольно легко. Именно это и случилось в Ираке. Военные игры, с помощью которых США планировали оккупацию, не учитывали простоту технологии — я говорю о том, что пластиковая взрывчатка и даже динамит могли попасть в любые руки. Пентагон использовал старые модели — в те дни, когда пластид стоил дорого и получить его было трудно. К двухтысячным C-4 [290] стал очень дешевым и достать его не представляло сложности. И потому один террорист уничтожал десятки и сотни людей и приносил многомиллионный ущерб, потратив на сей процесс вполне умеренную сумму. Свою мысль поясню иначе: доступность технологии пересеклась с растущим числом потенциальных пользователей. То есть смертников.

— Понятно. Может быть, и так, — сказал Бойл. — Но им никогда не удавалось уничтожить все. Да и не верится, чтобы нашлось много головорезов, готовых пойти на массовое убийство.

Таро помолчал. Я отхлебнул из стаканчика. Это был лиофилизированный [291] и супертонизирующий зеленый чай с семенами тапиоки. Детский напиток. Чего уж там.

— Почти у каждого человека в жизни бывали мгновения, когда он чувствовал, что готов уничтожить все на свете, — заговорил Таро. — В соответствии с большинством существующих моделей в определенный момент будущего некто, скажем, не очень обремененный моралью и понаторевший в технике, ощутит такую потребность и воплотит ее в жизнь.

— И когда же это случится? — спросил Бойл.

— Ну, это лучше показать на графике. — Таро начал делать набросок на своем телефоне. — Упростим его до трех основных векторов. Так. Жирная линия, a, — это увеличение доступности технологии. Зависимость выводится из ряда компонентов переменной величины. Например, скорости распространения Интернета и скорости, с которой падают в цене такие вещи, как взрывчатка и лабораторные устройства для производства вирусов. Тонкая линия, p, отражает количество людей, которые, видимо, находятся в состоянии стресса. То есть претерпевают экстремальную личную радикализацию. Апокалипсники. Третья кривая — e, штриховая. Она представляет растущие превентивные действия ДВБ, полицейских и антитеррористических агентств по всему миру.

Он вывел рисунок на остальные экраны. Марена показала мне свой.

— Для меня это слишком уж заумно, — покривился Бойл.

Идиот, подумал я.

— Кривая pтакая крутая еще и оттого, что она учитывает внутреннюю обратную связь. Обусловленную конкуренцией. Вы знаете, психопаты, которые направляются в супермаркеты, офисы, школы, чтобы убивать там людей, потом соревнуются друг с другом: кто настрелял больше. Конечно, частично это объясняется существованием веб-сайтов, ведущих этот подсчет. Создается конфигурация положительной обратной связи. Люди подражают предыдущим рекордсменам. А при виде чего-то выдающегося — скажем, событий 11 сентября — они пытаются превзойти этот результат. Так что можно графически изобразить норму роста мема [292] апокалипсников.

— В общем, вы говорите о моде, — усмехнулась Марена. — В тысяча девятьсот девяностых считалась престижной профессия серийного убийцы, в двухтысячных это место занял террорист, а теперь на первую позицию выходят апокалипсники, которые всех готовы забрать с собой.

— Постойте, — поднял руку Майкл Вейнер. — Ну так сколько у нас желающих в самом деле уничтожить мир?

— Вот-вот, — поддержал Бойл. — Неужели вы и правда думаете, что есть люди, способные на это?

— Безусловно, — ответила Марена. — И их немало.

— Многие выражали это желание вслух, — сказал Таро. — И не все они чокнутые или сидят в тюрьме.

— Двадцать лет назад прикольным считалось создание компьютерных вирусов, — вздохнула Марена. — А теперь — генерирование биологических.

— Таким образом, сегодня какой-нибудь студент-недоучка, несостоявшийся биохимик, потратив пять тысяч долларов на домашнюю лабораторию, может разработать систему, которая сведет в могилу все человечество, — резюмировал профессор. — А в мире таким уровнем знаний обладают пятьдесят миллионов человек, и уж несколько из них наверняка захотят совершить что-нибудь такое.