Чтение онлайн

— Икар, как там текущее положение? — заговорила Ана.

— Все его жизненно важные функции в полном порядке, — прозвучал голос Лизуарте. Вероятно, нежизненно важные были, как обычно, в полной заднице. — Мы готовы.

— А мы записываем, — отозвался Хич.

— Надводная команда, можете начинать, — произнесла Ана.

Она вместе со спецназовцем несли вахту у основания пирамиды — наверное, лежали в грязи, вымазав лица для маскировки.

— Покатили, — прозвучал голос Майкла.

Покатили! Кати сам куда хочешь. На практике эту затею провернуть сложнее, чем может показаться. Во всяком случае, с моим техзаданием. Если уж на то пошло, мы запланировали далеко не главное мероприятие. И нужды проводить его здесь не было. Загрузка в Стейке потребовала бы меньше труда. Мы стремились сюда прежде всего затем, чтобы после эксперимента начать раскопки захоронений. Наша настоящая цель — кое-что отрыть. Тем не менее, как и в случае с влагалищем монахини, идея состояла в том, чтобы доставить меня в конкретное место на Земле и таким образом минимизировать мою возможную дезориентацию при выходе в прошлое.

Надеюсь, дезориентация будет самой большой из моих проблем.

— Как ты там? — поинтересовалась у меня Марена.

— Пен-Пен готов, — сказал я.

Сердце у меня ушло в пятки.

— Майкл, как дела? — спросила она.

Don’t do it.

— Полный, — произнес в наушник Майкл своим телевизионным голосом, — по-о-оря-а… док! Сейчас двенадцать, пардон, два часа ночи, мы направим сигнал на три часа восемнадцать минут. Персонал прошу срочно закончить все личные дела.

C'allate el pico, [505] подумал я. Заткнись. Заткнись-заткнись…

Нет, подожди секундочку, Джед. Будь пай-мальчиком. Помни, что ему шестьдесят, он работает не покладая рук и, наверное, весь мокрый от пота…

— Мы будем выстреливать в двенадцатое марта шестьсот шестьдесят четвертого года, — продолжал Вейнер. — То же время летучей мыши, та же ниша ахау, загаженная летучими мышами, и приблизительно тысяча триста сорок семь лет, одиннадцать месяцев, двадцать восемь дней, двадцать два часа, ноль минут тому назад — в добрые старые времена.

Классно, подумал я, а теперь затк… бля… нись… бля… заеб…

— Готов? — спросила его Марена.

— Готов, — ответил Майкл. — Держи эту ё…

— Так, вырубаю связь, — произнесла она.

В моих наушниках щелкнуло. Слава богу, хоть этого больше нет.

— Хорошо, — проговорила Лизуарте. — Нам нужны четыре минуты на проверку системы, а потом мы запускаем вопросы и ответы.

— Валяйте, — промычал я.

Лизуарте выползла в дверь, теперь я мог наблюдать отсчет времени на большом мониторе. Или Марена дала ей понять: оставь-ка нас, нам тут нужно кое о чем поговорить. Женские штучки.

Марена встала на колени и поцеловала меня.

— Детка, — прошептал я.

— Как дела? — спросила она.

— Нормально. Остановить меня невозможно.

— Безбожно.

— Да.

— Ты помнишь, что нужно опасаться заразных болезней? — напомнила она. — Постарайся пить только кипяченую воду или хотя бы ледяную колодезную.

— Знаю. — Я уже сотню раз это слышал.

— Там будет чай из ивовой коры — аналог хинина. И репелленты. Пытайся получать побольше протеинов. Можешь есть кости индейки.

— Спасибо, мамочка.

— Да, еще майя делали чай из коры соснового дерева, пей его почаще, в нем много витамина C.

— Надеюсь, самая большая моя проблема — коровье здоровье.

— Верно.

— Вдруг они решат, что я колдун, и скормят меня рыбам.

— Напротив, думаю, они окажутся дружелюбными. Выжившие майя — самые милые люди на планете, верно?

— Да. Спасибо.

Действительно, мы слишком дружелюбны, подумал я. Неудивительно, что все этим пользуются вот уже пятьсот лет. Мы всегда такие милые, типа проходи, дружок, садись, поешь тамал, изнасилуй мою сестру…

— Не ввязывайся ни в какие драки, понял?

— Я буду хорошим мальчиком.

— И ничего грандиозного не замышляй. Не пытайся реформировать систему или покорить континент.

— Этого так или иначе не случилось, — заметил я. — Насколько известно, никто в тот период континента не завоевал.

— Ах да, — сказала Марена. — Вообще-то я до конца и не понимаю всякие набоковские штучки. — Она имела в виду принцип самосогласованности Новикова.

— Новиковские.

— Разумеется.

— Это значит, я не сделаю ничего такого, что противоречило бы событиям прошлого.

— Да, но до меня не доходит вот что: если ты уже сделал все в прошлом, то почему бы нам просто не откопать пещеры? Зачем отправлять тебя к предкам?

— Тогда ничего бы не изменилось в нашем времени. Отзынь тоже спрашивал меня об этом и…

— Не могу сообразить. У меня такое ощущение, что проблему дедушки мы так и не решили.

— Как бы объяснить… Допустим, прошлое — это исторический архив. И я могу вернуться назад и совершить массу подвигов, но содержание его останется прежним. К счастью, мы слишком мало знаем об этом городе и обо всем регионе. Поэтому диапазон моей деятельности довольно широк.

— Хорошо, — сказала она, — а если ты изобретешь порох? Все сразу изменится.

— Нет-нет… В таком случае изобретение не получит распространения. И не повлияет на ход истории. Может, я и придумал порох, люди попользовались им некоторое время, а потом забыли о нем, а письменные свидетельства потерялись. Что вполне вероятно. Но предположим, завтра ты найдешь где-нибудь здесь тысячелетний кувшин с порохом. Одно другому не противоречит.

— Не знаю… все это не… гм…

— Эту теорию легче понять, когда рассматриваешь уравнения, — произнес я. — А объяснять по-английски… все равно что пытаться сложить жука-носорога в технике оригами из бумажки два на два.

— Ладно, значит, у меня будет домашняя работа.

— Я бы на твоем месте не брал это в голову.

— Я не беру. Просто немного нервничаю.

— Спасибо, — сказал я.

— Ведь ты же мой друг.

— Может, мне не следует такое говорить, но я чувствую прилив желания, — признался я.