Чтение онлайн

Ножи ракет с мегатоннами смертоносной начинки.

Они стартовали во всех странах почти одновременно. Давно предрекаемый конец наступил быстро – какой-то час пекла на Земле, и из многих миллиардов выжили жалкие тысячи.

Разрозненные, отрезанные от сообщения, укрытые в бункерах – подземные островки тлеющей жизни. Но и их не ждало ничего, кроме смерти, медленной, сопровождаемой отчаяньем и безумием.

Катастрофа высвободила колоссальное количество духовных сил, но силы эти, отравленные страданием, проклятиями и болью умирающих существ, сводили с ума всех, кто к ним прикасался. Обычные люди оказались менее восприимчивыми – они давно разучились пользоваться духовной силой, и, хотя на них тоже влияла чёрная энергия, более опасными для них были собственный страх и растерянность. Это – не считая убитой экологии.

Мы же…

Большинство из нас, дряхлых духов, давно уж впали в сон, ведущий незаметно к смерти. Блаженный сон забвения.

Но он был потревожен светопреставлением. Мы пробуждались, попадая на безумный Последний пир, и жадно впитывали разлитую вокруг энергию. Неважно добрыми ли, злыми ль были мы в прошлом, – голодный дух не может остановиться, даже если пытается бороться, даже если способен ещё оценить последствия своей жадности.

Выбора у нас не было, точнее, он от нас не зависел: развоплощение или превращение в безумного монстра.

Мне повезло проснуться позже других.

И я не успел развоплотиться до встречи с Эви и её божественной половинкой. Эр-Шар тоже впитывал силы, но он не дух, и не обычный человек, – он не сходил с ума, как мы, но пьянел от переполнявшей силы, ощущая себя истинным богом и не замечая, как пугает бедную Эвелин его опьянение.

– Не будем плодить монстров здесь, – размышлял вслух Эр-Шар, на глазах девушки добивая очередного пробудившегося духа. – Интересный мирок, перспективный, но загажен безмерно. Думаю, стоит нам вернуться. Замок, прислуга, приличный быт. Хм. Хотя… тут довольно интересно всё же.

А Эви лишь надеялась, что эта прогулка станет для них последней.

– Пожары может и утихли, – шептала она сквозь слёзы, – но радиация невидима, а значит убьет нас незаметно. Или хотя бы меня.

– Осторожно, драгоценная, смотри под ноги! Что же тебя так ополовинило? – Эр-Шар поглядывал на свою прелесть с тревогой. От невидимого излучения распадающихся частиц материи он её защитил, как и себя, но несмотря на это девушка словно таяла на глазах. А ещё норовила влезть в какую-то смертельную ловушку.

Ну вот снова.

Хорошо, хранитель отреагировал вовремя, пристукнул голодного духа, решившего испить вкусной чистой силы.

– Не убивай его! – взмолилось Сокровище. Но Эр-Шар вряд ли бы стал её слушать, если бы не придумал, как можно использовать ещё не успевшего свихнуться духа, чтобы порадовать девчонку и защитить её.

Эр-Шар привязав меня к Эвелин в качестве хранителя, дал её то, чего девушке не хватало.

Прав был тот экстрасенс, Эви почему-то была лишена части души – своего таланта, своего хранителя. Невезучая Эви была обречена. Рано или поздно эрх не уследил бы за ней – и она бы погибла, тем более, что она стремилась к этому. Дав ей хранителя, он спас её. Да и меня тоже.

Вот только хранитель Эр-Шара – та самая птица, чайка, клюнувшая меня в лоб при первой встрече, – остался жутко недоволен.

И вообще с этой чайкой отношения у меня не заладились с самого начала.

Эр-Шар лишь посмеивался над нашими потасовками, в которых мне вечно доставалось на орехи. Птица была просто огромной, если сравнивать со мной – мелким рогатым бурундучком, – и прямой удар её клюва с легкостью отправлял меня во тьму небытия (точней, заставлял растворяться в теле Эви).

Но и я не оставался в долгу, развлекаясь тем, что выдёргивал перья из птичьего хвоста. Вряд ли это было больно, перья всё равно тут же исходили туманом, но видимо очень страдала её гордость – и чайка славно бесилась и кудахтала всполошенной курицей. Я довольный прятался к Эви, а она хлопала в ладоши и злорадно поглядывала на эрха. Чайка от этого злилась ещё больше, но Эр-Шар, не выражая эмоций, удалялся с обиженной птичкой на плече.

Я думаю, Эвелин так и осталась ребёнком. Сбежав от мира в попытке спасти его от себя – она прикинулась взрослой, лишила себя детства и простых детских радостей. И вот явился тот, кто мог подарить ей радость, но он не озадачился такой мелочью. Зато подарил в полной мере горечь, ужас и ненависть. К себе в том числе.

Ну вот, снова отвлекаюсь.

Не представляю, вообще, как выжили (не выжив из ума) Док, Ники с Владом, Глинка и Шера со всей крысявочной стаей, когда я в порыве вернувшейся памяти делился с ними видениями своего прошлого. Они же тогда лились бурным, взбитым в пену потоком: вот я вижу руку Эви, протянутую ко мне, а вот мы уже летим с Эр-Шаром над миром. Вот собрание первых магов, решающее проблемы выживания, а вот – на тебе! – яростная страсть Эви и эрха, с рычанием и словами жаркой ненависти, и поцелуями-укусами, коей я бывал подневольным свидетелем и чуть ли не соучастником. И хорошо, что чувство смущения у меня атрофировалось ещё тогда, в далёком-далёком прошлом.

После всего этого шквала видений я спал почти неделю. Шера уже места себе не находила – разбудить меня не удавалось, и она переживала, что я впал летаргию, как Шеннон. Кстати, может потому он и провалялся столько времени в забытьи, что попал под раздачу моих воспоминаний. Да и ректор со скитальцами, и Глинни – тоже очень вымотались, и ещё долго не могли прийти в себя.

Не каждый день выпадает возможность стать свидетелем конца и начала времён.

Зато после этой странной – зримой – исповеди отношение людей ко мне полностью переменилось. Со мной теперь считались, со мной советовались, мне доверяли важные поручения, вежливо обращались на «вы». Все кроме ректора, конечно.

Шера тоже попыталась было мне выкать, когда я проснулся, но я быстро запечатал это слово на её устах. И вот здесь чувство смущения у меня возродилось, поэтому – ничего я не стану рассказывать о наших отношениях с моей очаровательной, милой, доброй и ласковой девочкой.

И вообще! Речь не об этом.

Речь о Шенноне и его словах, так удививших меня.

Я действительно потерял свою хозяйку. Давно. Бесповоротно. Тогда же потерялся и сам, на долгую тысячу лет.

Вот только почему Шеннон спросил о ней? Спросил, и снова вырубился.

Вернувшийся ректор тихо его обругал нехорошими словами и ушёл в свой кабинет.

– Ни на шаг нельзя отойти, – бурчал Док, притворяя за собой дверь. – Зовите, если что.

А я остался сидеть с Шенноном и размышлять. Слова его полностью подтверждали мою догадку: он действительно слышал… или вернее видел мои откровения об Эр-Шаре и Эвелин, и о временах рождения Сейнаританна. Но…

Почему он сказал именно это?

«Ну что, Шим, потерял свою хозяйку?»

Какое ему дело до моей хозяйки? Он что, утратил связь с реальностью и забыл о Лине, потрясенный моими видениями о давно минувшем?

Впрочем, чему я удивляюсь? Там в самом деле было чему потрясать. Меня самого ещё потряхивает иногда, когда я углубляюсь в воспоминания. А ещё мне кажется, что я упускаю в них что-то важное.

Хотя что может быть важнее понимания того, что я был Хранителем Безымянной богини?

Да. Вот так просто. Ники не ошиблась, Безымянный бог был женат. А жена бога кто? Правильно, богиня.

Эвелин Чайкина с появлением меня не обрела ни дара, ни силы, разве что избавилась от паталогической невезучести. Зато Эр-Шар, благодаря связи половинок, чувствовал себя божественно сильным – и триумфу его не было предела.