Чтение онлайн

– Да ты присаживайся, угощайся.

Куда там! Стесняется, небось. А ведь явно мужик не из робкого десятка. Но видно с голодухи, потому что набросился на сласти, только напитки ему почему-то не понравились. Достал свою флягу, сам глотнул, а потом протянул мне. Я как нюхнул, так чуть не упал в обморок от духа, тот ещё нектар, а М-м-м-м хоть бы хны, снова глотнул, крякнул и тогда уж слегка оклемался и завел: "Барухата Адонай". Вот тебе и египтянин! Что же получается, наш человек? Нельзя, выходит, судить по одежке, пусть и фирма. Я с удовольствием подхватил во всё горло: - Элоэйну, мелех аолам...,- а потом мы затянули дуэтом: - Ашер кидишону...

Короче, посидели с М-м-м-м от души. В самом деле, наш человек оказался, а египетская маскировка для меня так и осталась мистической загадкой истории. Он больше молчал, когда не пел, зато я и напелся, и наговорился всласть. Тоже, между прочим, надо иногда. И тут-то мелькнула у меня мысль сунуть ему рукопись на время, пока там, наверху не разберутся Люцифер с Сейтаном. Не будут же, в конце концов, Кибела с Сариной обыскивать каждого, кто погулял по Синаю.

* * *

Эли слетелись поболтать, поиграть силами, помериться крыльями и мужеством. Лично я тосковал в обществе товарищей, только и отбиваясь от назойливых взглядов Илиэля, когда ворвался Алхэ, подзуживаемый Люцифером. Дернули меня ребята подсмотреть, чем занимаются женщины. Чего там, и это иногда мы практиковали от скуки. Да только на сей раз не помогло развлечение, а даже наоборот.

Учредили Великие Матери не то отдых, не то производственное совещание, правда, Сэнсю там не было, видно, всё-таки отдых. Алхэ определил меня на соседнем дереве и сам приладился рядом. Люцифер же потихоньку смылся, неопределённо кивнув в сторону курилки. Так я и не понял, зачем ему понадобилось сподвигнуть нас на опасную нелегальщину. Мы изо всех сил старались лишний раз не только не взмахнуть крылом или шевельнуть другим членом, но и не сопеть, раз уж присутствие наше дамы вроде не заметили. Короче, довелось подслушать, даже подсмотреть чуток.

Лилит будто пыталась перед кем-то извиниться: - Может, и мы чего-то не предусмотрели. Нельзя же все валить на мужчин.

Галатея по привычке капризно хмыкнула: - Подумаешь, какие цацы, уже их и тронуть не моги.

Лилит явно жаждала всех простить: - Бывают и у них порывы...

Ева произнесла, вроде соглашаясь, а вроде и споря: - Я тебя умоляю, не надо рассказывать мне об их порывах! Да ведь мы вложили в ДНК желание преодолеть себя.

Галатея хмыкнула ещё капризнее: - Знаю я их желания.
– В её тоне чувствовалось презрение ко всему мужскому роду.
– Между прочим, лично я ничего такого никуда не вкладывала. Они сами собой себя как-то образовали. Разве желала я видеть эти мерзопакостные рожи, одна другой хуже?

Ева немедленно поддакнула: - Иногда как глянешь...
– бедняжка даже зажмурилась от неприязни: - Несуразная шея, над ней топорный подбородок, смотреть тошно...
– Еву явно понесло. Тон её сделался не то ехидный, не то заговорщицкий, но ещё и одновременно какой-то задушевно-желчный. Выразительно и медленно мужененавистница едко и, вместе с тем, проникновенно тянула: - А там и рот такой поганый-препоганый... И щёки такие противные... М-б-л-р-р-р... А нос? Такой отвратный-преотвратный... Только и хочется крутануть, да побольнее.

Галатея вторила с таким же тихим, пакостным, буквально сверлившим душу выражением: - Что там нос... На остальное смотреть гадко. Лишь бы самое слабое место у другого отыскать, чтоб ткнуть именно туда, да попронзительнее, а у того несчастного глаза на лоб. Ещё и руками загребают... и под себя, и под себя...

Ева снова бэкнула в знак отвращения и воткнула очередной мужской недостаток: - Ладно, под себя гребут, дышат ведь, сволочи. Иногда взглянешь, а он дышит вслух.

Мы с Алхэ переглянулись. Глаза у него были с море каждый. Как же нам без воздуха?

Сарина решила, что молчала слишком долго: - Девочки, я заметила, что у некоторых из нас появилось и растёт необъяснимое влечение к тому, чтобы они нас унижали эмоционально и обижали физически.

Галатея взвилась, будто у неё в заднице сработал реактивный двигатель, а под крыло попала струя горячего воздуха. Вся её проникновенность испарилась: - А духовно? Они, между прочим, унижениями надеются подавить наше "Я"... Нет, я категорически против моногамии. Да и вообще, неужели нельзя обойтись без них... этих...
– она замолчала в поиске подходящего названия, которое могло бы выразить всю низость и никчемность мужчины.

Кибела спокойно выразила своё мнение: - Я тоже считаю, что к институту брака не готовы ни мы, ни они.

Ева сменила тон. Резко проехалась ладонью под подбородком и рубанула: - Вот они у меня где, эти паразиты! Надоели! Пора, наконец, решить мужской вопрос.

Мы с Алхэ снова переглянулись. Впервые в жизни у меня возникло желание, причем не осознанное, а интуитивное... Начиная с уровня солнечного сплетения, оно взметнулось куда-то выше головы, это безрассудное влечение жертвовать собой ради другого, сильнейший и острейший порыв защищать не себя самого. Ради продолжения жизни Алхэ я был готов на всё, включая собственную гибель. Неужели он мой сын, а я его отец, и это симптом?

Нас постигли явные перемены: раньше никого из Элей не волновали ни проблемы отцов и детей вообще, ни лично меня всё, что касалось Алхэ в частности. Открывая в себе, даже смакуя их, эти, не знакомые до сих пор внутренние ощущения, я разглядывал парня и находил в его внешнем облике сходство с самим собой. Каким бы он ни был, не дам в обиду. Интересно, а Бодэхай? Тоже мой? Меня стала распирать гордость при мысли о Кибеле и её (моих?!) чадах.

Лилит сначала чуть не заплакала: - Девочки, у меня же двое сыновей, жалко мне их... Иошик разве плохой? А Люсик пусть и не самый хороший, все-таки сын...

Она воззвала к самой мудрой из матерей: - Кибела, ведь и у тебя двое, неужели ты отдашь на растерзание Алхэню с Бодэхайчиком?

Я перестал дышать. Алхэ прилепился к стволу, не отводя глаз от матери. Я, ангел, готов был разодрать любого, кто тронет моего (да, моего - и точка!) отпрыска.

Голос Кибелы казался спокойным: - Зачем же говорить о растерзании?

Ева снова бросилась на амбразуру: - Нет, много я в жизни допустила ошибок, но это... Между прочим, они не посмотрят ни на что. Убьют и плюнут. Они нас не пожалеют, увидите. Что Великую Мать, что родную. А вот мы ещё раскаемся в мягкотелости, да окажется поздно.

Кибела отрезала: - Не дам. И Элей не дам, вот этими руками сотворенных.

– Подумаешь, какие цацы, - не очень-то уверенно вставила Галатея.
– Надо исправлять свои ошибки. А мужика не исправишь.

– Это точно, - хохотнула Ева.
– Лучше добить, чтоб никто не мучился.

– Нет, - отрезала Кибела. Она внушительно посмотрела перед собой и вдруг выпалила: - Один из Элей мне определенно нравится. Кстати, от него рожала.

Она горделиво опустила ресницы, застеснялась и улыбнулась, выдохнув: - Он предложил мне моногамию... Буквально недавно...