Чтение онлайн

– И мне туда нельзя? – Лилит опечалилась.

– Тебе всё можно, – успокоил её Мафусаил.

Лилит обрадовалась, засияла и смутилась одновременно. Ева повесила голову, Галатея нахмурилась, Кибела застеснялась, а Сарина вдруг на всю Вселенную брякнула: – Не верь, дурёха! Не вылезешь потом из той дыры.

И опять этот выскочка оказался в центре всеобщего внимания. Даже Дух прилетел, осмотрел новый плод творчества любимца и надолго задумался.

– Что ж, занятно, – молвил, наконец, Учитель. – Только будьте крайне осторожны.

Ладно, вернулись девчонки к звёздам, рассыпают по небу... Мафусаил снова между ними, скачет по Млечному пути и ржёт, надрывается. Небось, опять затевает. И точно. Подобрал, что плохо лежало, слепил Луну.

– Раз у нас Солнце – горячий мужик, пускай Луна будет прекрасной дамой, холодной, туманной, загадочной... И светит ночью... А днём хоть иногда затмевает Солнце.

Девчонки радуются, разглядывают "прекрасную даму"... Кибела подкралась с обратной стороны осмотреть кратеры и на лице у неё написано сомнение. Переглянулась с Сариной и та давай вещать: – Не соблюдён закон гравитации, нарушена непроницаемость психического поля, световой эффект не наделён постоянством, тепловой эффект ограничен, – а в заключение, со злорадством, которого вряд ли можно было когда-нибудь ожидать от Сарины, подводит итог: – Ущербное светило вышло. Не доработал Мафусаил.

– А вы составите с Даниилом хорошую пару, – в ответ заметил тот.

Великие борцы за правду и справедливость посмотрели друг на друга и взаимно покраснели.

День пятый.

Девчонки чем-то недовольны, бурчат себе под нос, что ничуть не слабее нас, но пока ещё никто не понял ни причин, ни требований. Подозреваю, они и сами не ведают, чего хотят. Мафусаил по привычке всюду суёт свой нос и мутит воду.

Понаделали опять, кто во что. И медуз, и рыб всех цветов и размеров, и раков с крабами, и креветок. Вельзевул поднатужился и сделал щуку вот с такой пастью. Мехиаэль сотворил кита. И не успел никто ахнуть, как Мафусаил с девчонками выдали дельфина. Девчонки радуются, доказали, что умеют не хуже нас. Дельфин никого не травит, доверчив и весел. Мафусаил сконфуженно чешет затылок. Не выгорело какое-то, одному отличнику известное, пакостное дельце.

Потом – земноводные, пресмыкающиеся, птицы... Опять, кто во что горазд. Вельзевул с Мехиаэлем настрогали мелких, но чрезмерно зубастых рыбок, и сами же их теперь боятся. Говорят, живьём сожрут и не подавятся.

Девчонки сделали жар-птицу, а Мафусаил – змей. Я назло ему стянул пару штук и – яду им в жала. Тем более, учитель хвалил мухоморы. Едва одна кобра зашипела, как следует, – девчонки врассыпную.

– Это не я! – орёт Мафусаил. – Я не хотел, я только грибы!

Ага! Почувствует теперь на собственной шкуре. Однако, не успел я обрадоваться, как хотелось. Учитель посмотрел на меня. Я подобрался. А Дух внушительно упёрся в меня твёрдым долгим взглядом. За ним уставились и все остальные.

И опять то же самое: Мафусаил ржёт, радостный, а я стою перед всеми навытяжку, подбираю живот, даже копчик, и мотаю головой.

– Нехорошо, – качает головой Учитель. – Во-первых, плагиат, во-вторых с целью, от творчества весьма отдалённой.

Я чувствую, что уже весь красный.

– Комплекс Сальери! – резвится отличник, мимо которого пронесло. – Макиавели! Екатерина Медичи!

Учитель отрицательно провёл рукой перед носом любимца, будто отрезал. Тот понял, что зарывается, и смолк.

Дух упёрся своим тяжёлым взглядом из-под набрякших век в остальных.

Первым реагирует Илья. – Вы же сами говорили учиться друг у друга...

– Это несправедливо, – неуверенно кашляет Даниил.

– Подумаешь, кобра, – пожимает плечами Мехиаэль. – Можно придумать ещё похлеще кобры...

Вельзевул выпячивает челюсть, будто желает подать идею, но не издаёт ни звука.

Ева и Галатея рассматривают меня, будто я та самая кобра и есть.

– Расчёты показывают, что на наличие яда не столько влияет количество зла, сколько содержание горечи, вызванное отсутствием добра, – туманно выражается Сарина, когда взгляд Учителя натыкается на неё.

А Лилит и Гавриил почему-то очень одинаково пялятся то на Мафусаила, то на меня.

Неожиданно Кибела подаёт голос, покраснев при этом от собственной смелости: – А мне нравится эта змейка... Красивая... И урок: нельзя доверять внешнему виду.

Не могу не улыбнуться ей с благодарностью.

На этом Учитель смягчился и замял дело: – Что ж... Пожалуй, ты права. Каждый из вас по-своему прав. Ну хорошо, пойдём дальше.

А я догадался, что Кибела выглядит ничуть не хуже Лилит. Бёдра точно надёжнее.

Закончили уже без происшествий, если не считать того, что крокодил чуть не оттяпал кусок у своего же создателя Даниила. Между прочим, совсем не лишний кусок. Мафусаил так и закатился, с интересом пронаблюдав эту сцену. М-да, учудил борец за справедливость. Вон, как рванул на сушу от собственного творенья, зря раззявившего пасть.

День шестой.

На скорую руку сотворили динозавров и остальную фауну. Я взял со злости и сделал бегемота с гиппопотамом.

Вельзевул тоже сладил не лучше: странного блеющего рогатого урода, зато с бородой.

– Подумаешь, козёл! – бросил Мехиаэль, и сам наработавший несметное количество домашнего скота.

У Мафусаила в глазах вызов. Соорудил львов, пантер и тигров. И уже в самом конце предъявил-таки, выжидающе поглядывая на Лилит, здоровенную чёрную кошку.

– Кися, – тоненько просюсюкала обрадованная Лилит. Котяра хыкнула пастью, ещё и когтями шуганула.

– Она голодная, – решила Лилит и побежала к только что сотворённой корове за молочком.

– Лично я предпочитаю собак, – решительно сообщила Кибела, трепля за ушами дружелюбного пса своего собственного производства.

Было довольно весело. Даже Илья, увлёкшийся кенгуру, жирафом и газелью, оторвался от записей. И Даниил, и Гавриил, – каждый внёс посильную лепту.

Учитель покивал головой. Отлегло.

Всё. Последний этап. Дружно месим глину.

Девчонки с утра роптали глухо, а потом напрямик заявили, что ничем не хуже других, не слабее, "и не глупее", – от себя прибавила Сарина.

В общем, женский хор объявил, что желает работать на равных. Вот и месят теперь глину в том же темпе и напряжении, что и мы. Нужно им это равноправие, от которого вкалываешь из последних сил? Даже жалко их, особенно Кибелу: у неё над верхней губкой выступила трогательная капелька пота.

Однако, не сдаются. Месят даже страстно.

Должен признаться, меня одолевают нехорошие мысли, догадки, одна страшнее другой.

Мафусаил с Вельзевулом и примкнувшим к ним Мехиаэлем держатся друг друга, не произносят ни звука, и только по хитрым рожам можно понять, что затевают, причём на этот раз уже что-то такое, что из рук вон.

Всё, намесились. Берёмся лепить. Групповой проект, в котором каждый занят тем, что его интересует больше всего. Значит, даже думать тошно о том, за что принялся Мафусаил. Илья, наоборот, не в силах оторвать взгляда от того органа. Так отконцентрировался, что непонятно, чего произвёл сам. То натыкал ребер без счету: вот просто стоял и вгонял автоматом ребра, а сколько их там в результате вышло у скелета – кто знает... То запихнул ни к селу ни к городу какой-то, никому не нужный аппендикс. Учитель ничего не сказал, только приставил сочинителя к прямой кишке со стороны простаты. И промахнулся, потому что не заинтересованный своей работой Илья напоследок ещё ухитрился запустить геморрой не с того конца. Случайно, конечно... За такое нарочное нас не помилуют.