Хроники Средиземья
Шрифт:
— Бильбо Торбинс, к вашим услугам. Я потерял гномов и мага, сбился с дороги, заблудился, не знаю, куда попал, да и знать не желаю — мне бы только выбраться отсюда!..
— А что это у него в руке, моя прелесссть? — полюбопытствовал Голлум, неодобрительно поглядывая на меч.
— Клинок из Гондолина, — ответил хоббит.
— Шшш… — Голлум сделался ужасно вежливым. — Может, поболтаем с ним, моя прелесссть? Может, он любит загадки и сыграет с нами?
Дружелюбие Голлума было притворным — он всего лишь тянул время, надеясь вызнать, давно ли Бильбо отбился от своих спутников и умеет ли драться мечом. А игра в загадки была единственным развлечением Голлума — он играл в нее еще со своими друзьями, в те времена, когда были у него друзья, когда он еще не боялся света и жил не под землей.
— Конечно, сыграет. — Бильбо тоже решил не торопить события. Кто ее знает, эту тварь: откажешься, а она обидится и накинется… — Вы первый, — прибавил он, ибо с ходу на ум загадки не шли.
Голлум прошипел:
Из земли торчит лес Выше всех древес, Поднялся до небес, А сам не растет.Что такое?
— Ну, это легко, — сказал Бильбо. — Гора, конечно.
— Он говорит «легко», моя прелесссть? — злобно прошипел Голлум. — Ладно, ладно. Мы с ним договоримся. Если прелесссть спросит, а он не ответит, мы его съедим, моя прелесссть. А если он спросит и мы не ответим, тогда… Чего он хочет, моя прелесссть? Тогда мы покажем ему выход.
— Идет, — согласился хоббит. Трудные загадки никак не вспоминались, а простые тут не годились — иначе не успеешь опомниться, как сожрут.
Тридцать белых жеребят из красной норы: едят — копытами стучат, а все съедят — стоят, молчат. Что такое?
Вот что он загадал, ничего другого в голову не пришло. Загадка была старой, и Голлум без труда нашел ответ.
— Сстарье, сстарье! — прошипел он. — Это зубы, моя прелесссть, но у нас их только шесссть. — И загадал свою загадку:
Без голоса ревет, Без крыльев летит, Без зубов грызет, Без языка говорит.— Сейчас, сейчас, — пробормотал Бильбо. Что-то подобное он когда-то уже слышал… — А, ветер! — Хоббит так обрадовался, что сразу вспомнил загадку потруднее. «Вот тебе, чудище подземное», — подумал он.
На синем лике око, И на зеленом — око. И то, и это око Глядятся око в око. Но это низко око, А то — высоко око.— Шшш… — Голлум слишком долго прожил под землей, чтобы с ходу найти ответ. Но Бильбо рано возликовал. В Голлуме пробудилась память о тех днях, немыслимо, безмерно давних днях, когда он жил со своей бабушкой в норе на берегу реки. — Шшш, моя прелесссть. Это сссолнце, гадкое сссолнце и цветы.
Воспоминания его разозлили. И не удивительно — кому приятно вспоминать о том, как хорошо жилось раньше, о днях менее одиноких, менее темных и промозглых? Вдобавок Голлум почувствовал, что уже проголодался. И он решил загадать загадку позаковыристее.
Это неслышимо, это незримо, Это нечуемо, неощутимо; Это над звездами и под землей, И в каждом доме, коль дом пустой; В начале было, в конце придет — Жизнь завершит и веселье убьет.К великой досаде Голлума Бильбо не замедлил с ответом.
— Темнота, — сказал он, даже не почесав в затылке, и загадал сам:
Нет у шкатулки ни крышки, ни дна, А все же золотом полна.На взгляд Бильбо, загадка была совсем простенькой, даром что он ее слегка изменил. Но для Голлума она оказалась крепким орешком. Тот долго шипел и кряхтел, что-то шептал себе под нос, но не отвечал.
Бильбо решил его поторопить:
— Ну? Если ваше шипение означает, что ответ — кипящая вода в котелке, то вы ошибаетесь.
— Пусссть он потерпит, моя прелесссть, пусссть потерпит.
— Ладно, — согласился Бильбо и некоторое время ждал, а потом спросил: — Ну как, вы готовы?
Голлум неожиданно для себя вспомнил, как разорял птичьи гнезда, как потом усаживался на берегу и учил бабушку высасывать из скорлупы содержимое…
— Яйца! — воскликнул он. — Птичьи яйца!
Настала его очередь загадывать.
Не дышит, а живет, Не хочет, а пьет, Холодней, чем лед, Кольчуга на теле, А на самом деле —Что это?
Он тоже полагал свою загадку пустяковой, ибо ежедневно питался тем, о чем спрашивал. Но ничего потруднее он припомнить не смог — так озадачил его последний вопрос Бильбо. А бедный хоббит призадумался — ведь для него вода и все, что с ней связано, были не то чтобы тайной тайностью, но чем-то таким, с чем он мало был знаком. Вы, я полагаю, уже догадались — но вам-то легко соображать, ваши мысли не мутит страх очутиться в брюхе злобной твари с глазами-плошками. Бильбо кашлянул раз-другой, но и это не помогло.
Немного подождав, Голлум довольно зашипел:
— А он вкусссный, моя прелесссть? Точно, вкусссный и ссочный. И на зубках хрусстит…
— Погодите, — взмолился несчастный хоббит. — Так нечестно. Я вас вон сколько ждал!
— Пусссть поторопитсся, пусссть поторопитсся. — Голлум полез вон из лодки. Но едва его лапы окунулись в озеро, как из воды выпрыгнула рыбка и упала на ногу Бильбо.
— Ой! — вырвалось у хоббита. — Холодная какая! — И тут до него дошло. — Рыба, рыба! — крикнул он. — Это рыба!
Голлум разочарованно вздохнул, но времени на переживания у него не было.
— Бильбо загадал свою загадку:
— Без ног лежит на одной ноге, две ноги сидят рядом на трех, а четыре ноги кое-что получили.
Хоббит второпях не сообразил, что загадка не слишком подходящая. В другой раз Голлум, возможно, и задумался бы. А так он легко догадался, что «без ног» — это рыба; дальше вообще было просто. Ответ гласил: «Рыба на маленьком столике, за столом сидит на табурете человек, а кошка рядом грызет косточки». Угадав, Голлум решил, видимо, что пришла пора загадать что-нибудь этакое и прошипел: