Чтение онлайн

Из китайских автоматов мы соорудили носилки, уложили на них Седова и бегом пустились прежним курсом. Теперь уже было не до скрытности. Хотя, и о ней не следовало забывать. Мы избегали подниматься на сопки, предпочитая двигаться по падям между ними. Правда, это значительно удлиняло путь, но выбора не было. Ночью пойдём напрямую, а днём лишний риск ни к чему.

К тому же я не забывал и о главной задаче, ради которой я стал Владимиром Лавровым. Я вёл группу именно в том направлении, которое отработал ещё в Монастыре при подготовке операции. Тем более, что по расчетам времени долгожданная встреча вотвот должна была состояться.

Расчет оказался точным. Обогнув одну из сопок, я увидел справа на вершине другой сопки фигуру человека в военной форме.

– Ложись! Противник справа!

Человек нас не заметил. Он смотрел в бинокль кудато правее. Видимо, он встретил одну из групп, что вышли на охоту за нами, и теперь из любопытства наблюдал за их действиями.

– Судя по биноклю, офицер, – предположил Гриценко.

– Верно, – отозвался я, – Нука, быстро проверь: что мы имеем за этой сопкой?

Гриценко исчез и вернулся через десять минут. Он тяжело дышал.

– Там дорога, довольно паршивая. На дороге джип с водилой. Больше никого.

– Будем брать, – решил я, – Ты и Васечкин снимите водилу, только тихо. Гриша, останешься со старлеем. Гурбон, Серёга, за мной!

Не прошло и пяти минут, как мы вплотную подобрались к растяпе, любовавшемуся в бинокль даурскими пейзажами. Но спешить было нельзя. С вершины сопки хорошо вида была дорога. На ней стоял джип. Водитель глазел на своего начальника и совершенно не следил за тем, что происходило вокруг. А к нему уже подкрадывались Гриценко и Васечкин. Нам нельзя было брать офицера, пока они не уберут водителя. Иначе он может поднять тревогу, вдруг джип оснащен радиостанцией.

Но вот ребята запрыгнули в джип: Васечкин справа, Гриценко сзади. Всё, с водителем покончено. Я махнул рукой, и после короткой и бесшумной возни офицер оказался связанным по рукам и ногам и с кляпом во рту. Он смотрел на нас вытаращенными от страха глазами и ничего не мог понять. Кто мы такие? Откуда взялись? Почему на него напали и связали?

Мы обшарили его и забрали пистолет, документы и блокнот. Лавров китайского языка не знал, но моя лингвистическая программа помогла мне разобрать, что лежащий перед нами офицер имеет звание майора и является начальником связи той самой дивизии, о которой нам нужно было всё разузнать. Это была редкостная удача. Я нагнулся ещё раз над офицером и сделал вид, что разглядываю его петлицы.

– Майор, связист. То, что надо. А судя по номеру, – я показал на документы, – он как раз из той самой дивизии.

– Эх, жаль старлей наш небоеспособен. Сейчас допросил бы его, и дело с концом, – сказал Корнеев, – А теперь придётся тащить его к нам. Повозимся.

Я, конечно, мог бы и сам допросить китайского майора. Но как потом старший сержант Лавров будет объяснять своё превосходное знание китайского языка? И почему до сих пор скрывал это? Я пнул китайца в бок.

– Эй, хунхуз! Русский знаешь?

Еще минуту назад, услышав русскую речь, китайский майор понял, что попал в руки советских разведчиков, и что теперь для него всё кончено. Лицо его налилось кровью, а глаза сверкали в бессильной ярости. На мой вопрос он только резко мотнул головой и посмотрел так, что на душе у меня стало муторно. Съел бы он меня сейчас без хлеба, без соли, без майонеза и без горчицы. И, возможно, прямо в сыром виде.

– Так, – констатировал я, – Ни бельмеса. Да даже если бы и знал русский, всё равно ни хрена не скажет. Ничего, доставим к себе, там его разговорят, не отмолчится.

– Да, – согласился Корнеев, – хошь, не хошь, а тащить надо. Не оставлять же его здесь. Не за тем мы сюда шли. Только, Старый, как ты себе это представляешь? Трое потащат его, трое понесут старлея, а потом меняться будем?

– Да нет, Серёжа, не так. Он у нас сам пойдёт. Есть одно средство, – я посмотрел на дорогу, и в голову мне пришла дерзкая мысль, – Гурбон! Беги к Цыретарову, тащите командира к джипу.

Сам я открыл аптечку и достал шприцтюбик с белой как молоко жидкостью.

– Что это? – спросил Корнеев.

– Сыворотка Д, – коротко ответил я.

Нагнувшись над пленным майором, я посмотрел на часы и сделал инъекцию в его ногу.

– Всё. Через три минуты он пойдёт за нами в огонь и в воду, и под китайские пули.

– Не понял.

– Это, Серёга, сыворотка Д, – повторил я, – особо секретный препарат. Потому, он имеется в аптечке только у меня и старлея. Он полностью подавляет волю. Знаешь, кто такие зомби?

– Не слышал.

– Ну, представь себе куклу, робота, которому всё до фени; абсолютно всё, кроме команд, которые ему подают. Скажешь: иди, пойдёт; скажешь: стой, будет стоять. Прикажи стоять на голове, встанет на голову. Дерьмо прикажи есть, будет жрать и не поморщится. У него нет ни желаний, ни эмоций, у него нет ничего, только покорность приказам. Сыворотку эту создали специально для таких случаев, как у нас.

– Здорово! Значит, нам его тащить не придётся, сам пойдёт?

– Даже побежит. Но тут, Серый, есть один неприятный момент. Ты заметил, я время засёк. Больше двенадцати часов подряд человеку нельзя находиться под действием этой сыворотки, иначе, – я выразительно покрутил пальцем у виска, – Если мы это время прошляпим, можно будет его просто пристрелить. Толку от него уже не будет. До истечения этого срока надо ввести вот этот препарат, – я показал желтый шприцтюбик, – и сделать, самое меньшее, трехчасовой перерыв. Потом снова можно вводить Д, но уже только на шесть часов. Потом, после перерыва, ещё на три часа. Это – предел. Понял? Запомни шприцы, если со мной что случится.

– Понял.

– Вот и хорошо. А теперь, развяжем нашего клиента. Он уже созрел.

И правда. Ярость в глазах китайского майора потухла, кровь от лица отхлынула. Он спокойно и безмятежно глядел в серое небо, словно лежал не связанным на снегу, а отдыхал на пляже. Мы развязали стягивающие руки и ноги петли и вынули кляп.

– Встать! – приказал я покитайски.

Это было одно из немногих китайских слов, которые знали все разведчики. Майор спокойно встал готовый к выполнению дальнейших приказаний. Я указал рукой на джип.