Чтение онлайн

– С какой целью?

– А настучать. В Интерпол, в ФСБ, в Комиссию по правам человека при ООН, в Европейский Суд и так далее.

– А смысл? У них же везде все схвачено.

– Гдето прокольчик да есть. А даже если и нет, то резонанс все равно будет. Гденибудь эта информация попадет в руки непосвященного человека. И он, прежде чем его уберут, успеет поднять шум. Неужели мы уйдем из этой Фазы так просто, не вставив ни одной палки в спицы этой жуткой колесницы?

– А стоит ли, Лена? Ведь мы сейчас не на операции, а в разведке. Нам до поры до времени светиться не стоит.

– Не беспокойся. Я прежде раз десять просчитаю ситуацию и ее возможные последствия. Не забывай, что здесь у нас для такого случая есть необходимая техника.

– Что ж, флаг тебе в руки. Но, Ленок, мы узнали методы, какими они действуют. Узнали цели, какие они преследуют. Но остается один вопрос: а для чего? Какой в этом смысл? ЧВП стремится к формированию биологических цивилизаций. А эти к чему стремятся? Какова их высшая, конечная цель?

– Боюсь, Андрюша, что на эти вопросы Геннадий Харитонович нам ответить не сможет. Сам не знает. Да никогда и не задумывался он над этим. Докапываться придется самим. И докапываться надо не здесь. Надо или искать Фазу, где перестройка уже завершилась…

– Мы уже были в такой. И ничего не поняли.

– Это потому, что пришлось оттуда в спешном порядке делать ноги. Но ты прав. В любом случае нам, чтобы разобраться, надо встречаться с теми, кто все это затеял.

– У меня такое предчувствие, что встреча с этими затейниками или не состоится вообще, или состоится с печальными для нас результатами.

– Схлопки бояться, хроноагентом не работать. Короче, я еще раз встречаюсь с Герасимовым, выжимаю из него все, что смогу, а Толя пока пусть готовит переход. Засиделись мы здесь, пора двигаться дальше.

– И то верно. Тогда мне надо срочно заняться оружием. Пару автоматов, пистолеты, патроны и гранаты.

– Где ты все это найдешь? – интересуется Петр. – Это ведь автоматы, а не охотничьи ружья.

– Э, Петро! Времена изменились. И раньшето оружием приторговывали, правда, с оглядкой и опаской. А сейчас ваши боевые генералы устроили из арсеналов кормушку. Рынок, будь он неладен! При желании можно приобрести даже танк или многоцелевой самолет с полным комплектом вооружения. А если здорово захотеть, то и ракету с ядерной боеголовкой. Вопрос лишь в сумме.

Петр недоверчиво качает головой, а я меняю тему:

– Компьютер я предлагаю подарить ребятам из «КомТеха», а вот приставку неплохо бы взять с собой. Кто знает, может и пригодиться.

– Если ты потащишь ее на себе, не возражаю, – соглашается Лена.

– Не забывай, что людей у нас прибавилось. Петр, да еще и Вир. Он парень здоровый.

– Что ж, будем грузить по полной программе Петра и Вира. Кстати, Петр, я вижу: тебя одолевают какието сомнения, вопрос какойто гложет. Так ты, того, не держи в себе, выкладывай.

– Вот вы сейчас говорили о том, что здесь интенсивно сворачивается всякий прогресс, и гадали: для чего это нужно. А мне непонятен еще один момент. А какую роль здесь играет сексуальная, как Лена выразилась, контрреволюция? Зачем этим затейникам низводить роль женщины до уровня предмета массового потребления? Этото за каким псом нужно?

– Ну, это просто, – отвечает Лена. – Сексуальная контрреволюция, унижение женщины прекрасно вписываются в концепцию сворачивания прогресса, в частности, и развития общества вообще. Это как бы непременная, необходимая составляющая. И без нее развитие сворачивается успешно, а если женщину низвести до уровня половой тряпки, то процесс станет необратимым.

– Не совсем понятно. Почему?

– Ты читал таких авторов как Роберт Хайнлайн и Иван Ефремов?

– Разумеется. А при чем здесь они?

– А помнишь, что Хайнлайн говорил? – Лена прищуривается и цитирует: – «Человеческая двуполость была и связующей силой, и движущей энергией для любого проявления человеческой деятельности – от сонетов до уравнений ядерной физики. Если ктонибудь подумает, что это преувеличение, пусть поищет в патентных бюро, библиотеках и картинных галереях то, что создали евнухи».

– Вот это память! – восхищается Петр.

– Память у меня нормальная. А вот мысль эта заслуживает, чтобы ее запомнить дословно. Что же касается Ефремова, то у него и в «Таис Афинской», и в «Лезвии бритвы» настойчиво проходит одна мысль. Общество, где женщину унижают, где ее лишают прав, где на нее смотрят как на вещь, как на собственность – такое общество неизбежно деградирует. Рабыня, рожденная и воспитанная рабыней, просто не может вскормить, вырастить и воспитать свободного человека. А тот, у кого в крови рабство и покорность, никогда не сможет стать творцом. Этому есть примеры в истории. Возьмем ислам. По канонам этой религии женщина – это существо даже не второго сорта, существо абсолютно бесправное. Большего унижения придумать трудно. Достаточно вспомнить чадру и многоженство. Если более подробно перечислять прелести существования правоверной мусульманки, это будет слишком долго. Да и не нужно. Все это насаждалось веками. И что в результате? Покопайся в памяти и назови мне хотя бы одного мусульманина – лауреата Нобелевской премии. В любой области. Можешь не напрягаться. Их просто нет. Назови хотя бы одного поэта, писателя, композитора, которого подарил Миру мир ислама. Не назовешь. Я не говорю о художниках. Коран живопись вообще запрещает. За все время существования мусульманский мир не дал человечеству ничего, кроме войн. Войн бессмысленных, фанатичных и беспощадных. И воевалито мусульмане оружием, изобретенным людьми других религий. Единственное, что процветает в мусульманском мире, и чего нет больше нигде, это – рабство, работорговля.

– Стоп, Лена! – пытается возразить Петр. – Не будешь же ты отрицать, что весь мир пользуется арабскими цифрами.

– Не буду. Но, вопервых, они не столько арабские, сколько индийские. А вовторых, это изобретение было сделано еще в доисламскую эпоху. Второй пример более сложный и более болезненный, поскольку задевает вашу с Андреем Родину. Из всех христианских конфессий в православии женщина почиталась всех ниже и пользовалась наименьшими правами и наименьшим уважением. Достаточно вспомнить «Домострой». Жена да убоится мужа своего. Кто жены не бьет, тот себя не радит. Женщине дорога – от печи до порога. Волос долог, да ум короток. Замужнюю женщину издалека можно было отличить от девушки. Если в девичестве женщина еще пользовалась относительной свободой, то, выйдя замуж, она теряла все права и получала взамен одну лишь обязанность: беспрекословно повиноваться мужу. В языческой, дохристианской Руси такого не было. Там женщина почиталась как источник жизни, как хранительница очага, мать семейства. И Русь стояла крепко. Да и в первые сто, двести лет православия, пока сильны были еще старые традиции, Русь была великим государством. Многие европейские государи считали за честь породниться с Русью. Но вот «Домострой» прочно завоевал позиции, и результат не замедлил сказаться. Русь безнадежно отстала от Европы. Ты возразишь, что в этом виновато татаромонгольское нашествие. Но Батый прошел по Руси огнем и мечом, обложил Русь данью, ушел на Волгу и основал Золотую Орду. А через сто пятьдесят лет состоялась Куликовская битва, сбросившая позорное иго. Эта битва освободила Русь, но не женщину. Понадобилось еще триста с лишним лет, чтобы женщина начала постепенно освобождаться из постыдного рабства. И только тогда в России начали возрождаться науки, поднялась культура. В Европе тоже постоянно полыхал, не прекращаясь, военный пожар. Достаточно вспомнить Столетнюю войну. Кстати, представь, что к князю Дмитрию пришла бы девушка из Мурома или Суздаля, и он доверил бы ей командование войсками. Абсурдная картина. Такого на Руси просто не могло быть. Но я отвлеклась. А сколько было бесконечных гражданских войн на религиозной почве…

– Кстати, Лена, – прерывает Петр мою подругу, – сейчас ты привела пример Жанны дАрк. Но ведь ты знаешь, чем она кончила.

– А вот в этомто, на мой взгляд, и есть корень проблемы. Охота на ведьм. Святая инквизиция свирепствовала в католической Европе не одно столетие, и большую часть ее Жертв составляли именно женщины, ведьмы. Даже книга называлась «Молот ведьм», а не «Молот колдунов». Это, может быть, И спорное утверждение, но моя точка зрения такая. Католическое духовенство было связано целибатом. Но они были людьми, и ничто человеческое было им не чуждо. За свое унижение тайного нарушения обета духовенство открыто мстило женщинам. Особенно тем, кто отвергал их притязания. Но народ: и крестьянство, и ремесленники, и купечество и дворянство, – прекрасно знали истинное положение дел. Шила в мешке не утаишь. Поэтому ненависть духовенства к женскому полу широкой поддержки у европейских народов не имела. Женщина в Европе пользовалась гораздо большей свободой и уважением, чем в православной Руси. Отсюда и феномен Жанны. Русская девушка просто не рискнула бы на такое дело. Даже и пытаться бы не стала. На Руси православные священники не были связаны обетом безбрачия. Он был обязателен только для монаховсхимников. Свой антифеминизм, унаследованный от древних иудеев, духовенство насаждало в народе исподволь, не навязчиво, тонко и грамотно играя на мужском самолюбии. На Руси не было инквизиции, там не горели на кострах ведьмы. Но на Руси существовал такой уклад жизни, одобряемый и поддерживаемый церковью, что замужняя женщина не имела практически никаких прав. Она была вещью, собственностью мужа. Результат сказался не сразу, а столетия спустя. Некогда могущественное государство стало в XVII столетии самым отсталым в Европе. Во всех крупных городах уже несколько столетий существовали университеты. Пусть основной дисциплиной в них было богословие. Но налаженная система образования тем не менее дала свои плоды. Леонардо да Винчи, Галилей, Коперник, Паскаль, Ньютон, Декарт, Ферма. Назови хотя бы одно русское имя из этой эпохи. В Европе творили Рафаэль, Тициан, Микеланджело, Рембрандт, Рубенс и много других живописцев. Кого ты назовешь, кроме Рублева, Феофана Грека и Дионисия? Причем они были даже не живописцы, а иконописцы, и их творчество было канонизировано. Понятно, что ни о каких «Данаях» и «Рождениях Венеры» в таких условиях не могло быть и речи. Когда в Европе творили Петрарка, Данте, Боккаччо, кто был тогда в России? Когда на сцене Лондонского «Глобуса» шли «Гамлет», «Макбет», «Ромео и Джульетта» и «Укрощение строптивой», когда во Франции творил Мольер, один из самых просвещенных и культурных людей России, протопоп Аввакум дрался со скоморохами и дубьем изгонял нечестивцев из своего села. Хватит примеров и сопоставлений. Добавлю только, что от окончательного и безвозвратного упадка Россию спасла веротерпимость. Представь, если бы между старообрядцами и никонианами вспыхнула такая же непримиримая война, как между католиками и гугенотами во Франции. А если бы христиане в России взялись резать мусульман, и наоборот? Реформы, начатые Петром Великим, принесли свои плоды, но они не были доведены до конца. Петр, оставаясь ярым приверженцем православия, не затронул главного: положения женщины. Однако, заметьте, какие резкие изменения начались в XVIII столетии, после смерти Петра. Историки объясняют их тем, что Петр заложил основы преобразований, засеял ниву, а всходы появились уже после него. Но никто даже не пытался увидеть прямотаки бросающейся в глаза связи между быстрым подъемом России в XVIII веке и тем, что этот век был веком женского правления. После смерти Петра I на престол взошла Екатерина I, затем последовали Анна Иоанновна, Елизавета Петровна и Екатерина II. Краткие периоды правления Петра II и Петра III – не в счет. Уже при Анне появились поэты, драматурги и композиторы. При Елизавете развернулся Ломоносов и основал первый Российский университет. Именно при Елизавете и Екатерине II произошли военные реформы и выросли Румянцев, Суворов и Ушаков. Именно в этот период происходит бурное развитие промышленности на Урале и в Сибири. В XIX век Россия вступила уже на равных с ведущими европейскими государствами. Уже выросло целое поколение ученых, литераторов, художников, не уступающих европейским. Причина простая. Женщины у кормила власти пользовались почестями и преклонением, на то они и императрицы. Но это же поклонение частично переносилось и на других женщин. Результаты не заставили себя ждать. Женщины почувствовали себя не собственностью мужа, а гораздо более важными личностями. Это был второй пример.

Наверное, достаточно. Теперь ты понимаешь, какую цель преследуют наши затейники, насаждая сексуальную контрреволюцию?

– Спасибо, Лена. Ты так прекрасно и подробно все объяснила, что и добавить к этому нечего.

На этом мы завершаем нашу затянувшуюся почти до утра беседу.

На другой день я, не откладывая в долгий ящик, направляюсь в кафе, где намереваюсь открыть охоту на понравившегося мне прапорщика. Везет, как известно, дуракам и пьяницам. Но я, не причисляя себя ни к тем, ни к другим, могу дополнить эту избитую истину словами: и настойчивым хроноагентам.