Чтение онлайн

Идея развеселить малышню оборачивается диким восторгом, заложенными ушами и нескончаемым азартом, который они тут же направляют на новые игры.

Правда, Ами отказывается, когда одна из девочек её возраста приглашает присоединиться. Посадив Барри в кресло, дочь начинает читать ему книгу. Я уже научилась понимать, когда лучше не настаивать на её участии в коллективе, а когда настроение для этого благоприятное. Но, по крайней мере, занятость Амелии хотя бы на время позволяет мне переключиться на другие дела.

— Привет, Аль, — перехватывает меня Сабина, когда я направляюсь на кухню. — Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Почти половина мужчин выходит на задний двор: кто покурить, кто заняться мясом. Аслана поблизости нет, но я всё равно в стрессе. В таком жутком стрессе, что не сразу нахожу в себе силы открыть рот и ответить.

— Да, была бы благодарна. Нужно вынести закуски.

Каждый шаг даётся с трудом — как и улыбка, и шаблонные фразы, и видимость организованности. Удивительно, что я до сих пор не перебила всю посуду, пока накрываю на стол и опустошаю холодильник.

Сабина не отходит от меня ни на секунду. Она хвалит уютный дом, приветливого Влада, говорит, какая замечательная Амелия. И вдруг добавляет:

— Она… выделяется. Такая скромница.

Я понимаю, о чём она, когда дочь, находясь в своих мыслях, направляется к длинному дивану в гостиной, где сидит Аслан, и садится на противоположный край.

Всё происходит как во сне. Самом-самом кошмарном сне!

Сердце бешено колотится, воздуха не хватает. Я понимаю, что они оба устали от шума и компании. Если Амелию ещё можно понять — у неё просто не было другого выхода, — то Аслана понять сложно.

У него был выбор остаться дома.

У него была возможность не ехать в этот улей с кучей детей и взрослых, потому что эта среда — явно не его. Сомневаюсь, что Тахаев настолько отчаянно хочет продать Владу уникальный проект, чтобы подвергать свою психику дискомфорту.

— Я тоже мечтаю о девочке, — добивает мои мысли Сабина. — У меня три старших брата. Разница между мной и младшим — десять лет. Родители уже не надеялись, что у них родится долгожданная дочь…

Красные тревожные сигналы вспыхивают один за другим, когда Аслан отрывает взгляд от экрана телефона и смотрит на Ами. На его губах мелькает едва заметная улыбка. Он откидывается на спинку дивана и опускает руку на подлокотник, барабаня по нему пальцами.

Я знаю, что Амелия кого-то ему напоминает. Особенно внешне. Возможно, он видел снимки в соцсетях, потому что дочь я никогда не скрывала. Хотя в последнее время я веду страницу не так активно, как раньше.

Мы с Асланом росли и воспитывались вместе чуть ли не с пелёнок. Он видел меня разной — ползающей по полу, учившейся ходить и говорить. Пятилетней тоже. Кажется, именно в этом возрасте я стала к нему приставать, потому что мне было скучно играть одной, а Аслан с интересом исследовал окружающий мир.

— Я сейчас подойду, — бросаю Сабине и Лиде, резко швырнув полотенце на столешницу. — Нужно найти дополнительные бокалы.

Пробираясь к гостиной, я едва не сбиваюсь с ног толпой детей, которые, оставив прятки, увлечённо играют в что-то более оживлённое, продолжая разносить дом.

Растерянно тряхнув головой, я замечаю, как Ами открывает шоколадное яйцо и начинает кормить Барри.

Аслан что-то спрашивает.

Я не слышу, что именно, но дочь медленно поворачивается к нему и отвечает. Спокойно, нейтрально. Для Амелии он — один из многих папиных знакомых.

Я откидываю волосы назад и обмахиваюсь руками, пытаясь справиться с внезапной волной жара. Преодолевая два спасительных метра, падаю на колени перед большим шкафом, где хранятся всякие ненужные вещи. Сомневаюсь, что здесь найдутся бокалы, но это меньшее, что меня сейчас волнует.

Как бы я ни старалась удержать панику, она сковывает горло и парализует движения. Я хочу знать, о чём разговаривает Аслан с моей дочерью. С моей, блин, дочерью!

— Я тебя раньше не видела, — замечает Амелия, обращаясь к постороннему дяде.

Между лопатками копится пот. Я вытаскиваю запылившиеся коробки, готовясь вмешаться в любой удобный момент.

Сколько раз я учила дочь не разговаривать с незнакомцами — не сосчитать. И всегда была уверена, что она сама этого не захочет, ведь впустить нового человека в своё личное пространство для Ами было проблематично.

— Я друг твоей мамы, — слышу ровный ответ.

Приходится обернуться и метнуть гневный взгляд в Аслана, который поочерёдно смотрит то на меня, то на мою мини-копию. Увлеченно, с интересом. Вообще-то, именно так и представляются маньяки на улицах.

— Я думала папы. Она не рассказывала.

— Меня зовут Аслан.

— Как лев из фильма.

— Да. А тебя как зовут?

Мне впервые хочется броситься коршуном на защиту Амелии. Забрать её, спрятать и экстренно увезти на другой конец планеты.

Нужно было слушать собственную интуицию. Я знала, что дочери здесь не место. Знала, но не понимала, почему эта мысль не шепчет, а кричит в голове.

— Амелия.

— Красивое имя, — говорит Тахаев. — А ты почему не играешь с остальными?

Какая-то из коробок выпадает под ноги. В ней не бокалы, а старые вещи Ами, которые я до сих пор не решаюсь выбросить: первый прорезыватель для зубов, градусник для ванночки, бутылочка, чепчики и носочки…

— Они шумные, — отвечает дочь, сдвигая брови. — Всё время бегают и что-то ломают. А я не люблю, когда кричат. Это… неприятно.

Амелия теребит подол юбки, буднично рассуждая о простых для себя вещах, даже не подозревая, что после каждого её ответа у меня случается мини-инфаркт, а у нового знакомого — маминого друга — на лице появляется мрачная озадаченность.

С грохотом закрыв дверцу шкафа и так и не обнаружив бокалы, я поднимаюсь на ноги и протягиваю руку дочери.

— Пойдём умоемся, — быстро предлагаю. — Ты видела, что у тебя весь рот в шоколаде?

Скорее всего, когда нечего бояться, человек не совершает столько лишних движений, сколько совершаю я. Это не ускользает от внимания Аслана, судя по знакомому давящему дискомфорту между лопаток, который вызывает желание срочно избавиться от него.

Я помогаю Ами умыться и привести себя в порядок, хотя обычно она справляется с этим сама. Мне хочется попросить дочь меньше болтать с гостями, но я одёргиваю себя — это больше похоже на паранойю, чем на разумный совет. В конце концов, никто бы не привёл в дом посторонних.