Чтение онлайн

Энсон

Я следил за ней с того самого момента, как ее машина въехала на подъездную дорожку. Будто у меня был какой-то хренов радар на Роудс. И выключить его я не мог, как бы ни старался.

Так я и стоял у закопченного окна, словно какой-то извращенец, наблюдая, как она разговаривает с Оуэном, Сайласом и Карлосом. Сайлас пытался пустить в ход свои самые обаятельные улыбки, но ничего не вышло. Роудс отшила его так, будто делала это уже сотни раз. И если Сайлас воспринял отказ спокойно, то Оуэн выглядел чертовски раздраженным, когда они все направились к своим пикапам.

Но я не переставал за ней наблюдать.

Я следил за каждым ее движением, пока она парковывалась у гостевого домика. Пока выходила из машины и помогала выбраться собаке с заднего сиденья. Даже эта чертова собака смотрела на нее обожающими глазами.

Кто бы ни попадался Роудс на пути, все, казалось, оказывались загипнотизированы ею. Это злило меня еще сильнее, потому что я сам стал одним из них.

Я стиснул зубы, но не отводил взгляда.

Роудс замедлила шаги, подходя к двери, но не достала ни ключей, ни чего-либо еще. Просто смотрела вниз.

Я поднял руку и тыльной стороной ладони протер стекло. Гарь почти не отступила.

Роудс наклонилась и подняла что-то с крыльца. Меня охватило беспокойство — то самое шестое чувство, которое редко меня подводило. Еще не зная зачем, я уже двигался к боковой двери.

Стоило мне выйти наружу, я сорвал с лица респиратор, который носил, чтобы защитить легкие от токсинов, оставшихся после пожара, и не сводил глаз с Роудс. Ее плечи вздымались и опускались с частыми, но поверхностными вдохами.

Дышала только грудью, а не диафрагмой. Лицо побледнело, она чуть покачнулась.

Блядь.

Я ускорил шаг. Что бы там ни происходило — это было плохо.

Я оказался на крыльце в тот самый момент, когда ее колени подогнулись. Бросился вперед и подхватил ее, не дав упасть на доски.

Но Роудс, казалось, даже не заметила этого. Она дышала так часто и быстро, что я понимал: кислорода ей не хватает. Если она не замедлится, потеряет сознание.

Я медленно опустился на крыльцо, усаживая ее перед собой и прислоняясь к перилам. Собака металась взглядом между нами. Я ожидал, что она зарычит или попытается напасть, но вместо этого издала жалобный стон. Она понимала, что происходит что-то не так.

— Роудс, — произнес я хрипло, вкладывая в голос приказ, надеясь, что это поможет пробиться сквозь её панику.

Ее голова повернулась в мою сторону, но взгляд оставался стеклянным и расфокусированным. Она меня не видела.

Я обхватил ладонью ее лицо. Ее кожа была удивительно мягкой, в полном контрасте с моими грубыми, израненными ладонями.

— Посмотри на меня, — скомандовал я.

Она моргнула. Глаза по-прежнему не фокусировались, но я видел, что она пытается. Борется.

— Тебе нужно замедлить дыхание, — сказал я.

Но ее дыхание не изменилось. Стало даже хуже.

Я выругался сквозь зубы. Если она не сбавит темп, потеряет сознание. Я запустил пальцы в ее волосы, слегка натянув их. Еще одно ощущение, на котором она могла бы сосредоточиться. Что-то кроме паники.

Роудс снова моргнула, глаза забегали, уловив движение волос.

— Вот так, — подбодрил я. — Чувствуешь? Значит, ты здесь. Почувствуй дерево под собой. Почувствуй меня.

Она пошевелилась, будто впервые ощутив все вокруг.

Я продолжал легонько тянуть и отпускать ее волосы.

— Ты справишься. Слушай меня. Вдох — на четыре.

Я сжал ее руку в ритме: раз, два, три, четыре.

— Задержи дыхание на семь.

Отсчитал так же семь ударов.

— Теперь выдох на восемь. Медленно. Не выпускай весь воздух сразу.

Снова помог отсчитать ей движение руки.

Роудс не смогла продержаться все восемь, но ее дыхание заметно замедлилось. Я повторил цикл еще четыре раза, прежде чем ее взгляд по-настоящему сфокусировался на мне.

Она несколько раз моргнула, наконец узнав меня.

— Энсон?

В ее голосе звучала растерянность — она явно не понимала, где находится и что произошло.

Я вытащил пальцы из ее волос, уже скучая по шелковистым прядям.

— Нам пора перестать встречаться в таких обстоятельствах, Безрассудная.

— Я… Что случилось? — спросила она, пока собака лизала ее руку.

— Ты мне скажи. Я видел тебя в окно. Ты что-то подняла, и тут началась паническая атака.

Роудс подняла на меня глаза.

— А как ты понял, что это паническая атака?

Правда едва не сорвалась с языка, но я вовремя сдержался и только буркнул:

— Знаю признаки.

Она нахмурилась, явно понимая, что это не вся правда.

— Что ты подняла? — осторожно сменил тему я, отодвигая ее от себя, но ведя туда, куда мне нужно было.

Роудс резко вздрогнула, оттолкнулась от меня и огляделась. Ее взгляд уперся в предмет в нескольких шагах от нас. Она потянулась и подняла его.

— Я не была уверена, что мне не показалось.

Я посмотрел на предмет. Нет, это была не просто бумажка — фотография. Углы скрутились, изображение деформировалось. Местами всё было перемазано сажей. Но людей на снимке все еще можно было различить.

Женщина казалась мне знакомой. Темные растрепанные волосы, загорелая кожа. Но больше всего меня зацепили глаза. Те самые глаза, что преследовали меня всю последнюю неделю — мшисто-зеленые, с золотыми огоньками.

Я быстро пробежался взглядом дальше и остановился на девочке. Ей не больше двенадцати на этом снимке, но уже тогда в ней чувствовалась та самая необузданность и бесшабашность. То, что делало Роудс такой настоящей — настоящей, как никто из тех, кого я знал.

— Это моя семья, — прошептала она.

У меня сжалось внутри. Я знал, что Роудс воспитывалась у Колсонов как приемный ребенок. Но на этом мои знания заканчивались. Обычно в приемную семью попадают не по хорошим причинам, но я никогда не пытался узнать, почему она оказалась там. Просто потому, что не хотел думать о ней вообще.

Любая мысль о ней имела свою цену. Цену, которую я не мог заплатить. Поэтому я сделал все, чтобы вытеснить ее из головы. Я не мог позволить себе заботиться о ней. Ни в каком виде.

Я отвернулся от нее. Не хотел видеть ее боль. И это делало меня последней сволочью.