Чтение онлайн

Жар и влага мгновенно скопились внизу живота. Но я хотела подчиниться. Хотела быть в его власти.

Медленно я раздвинула ноги.

— Какое прекрасное зрелище, — пробормотал Энсон, не отрывая взгляда от точки между моими бедрами.

Он поднялся на кровать, став на колени между моих ног.

— Уже блестишь для меня.

Мои бедра дернулись, прижимаясь к матрасу в поисках хоть какого-то контакта, хоть чего-то.

— Моя жадная девочка, — мягко промурлыкал Энсон.

Он провел одним пальцем вверх по внутренней стороне бедра к самому центру. Круговыми движениями он обводил мой вход, дразня и играя. Я заскулила, пытаясь пошевелить бедрами, чтобы получить больше.

Рука Энсона молниеносно метнулась вперед — резкий шлепок по бедру обжег кожу.

— Спокойно.

Острая боль от одного его удара смешалась с наслаждением от движений другой руки, создавая изысканную смесь ощущений. Мне безумно хотелось двигаться. Получить больше. Но я замерла. Пальцы ещё сильнее сжали металлические прутья изголовья.

— Умничка, — прошептал Энсон и ввел в меня два пальца.

Я снова застонала, мои бедра и ноги буквально кричали о том, чтобы двинуться.

— Посмотрим, как долго ты продержишься, — промурлыкал Энсон, медленно вводя и выводя пальцы. Темп был мучительно медленным, нарочно неспешным.

Мой рот то открывался, то закрывался, пытаясь сформулировать мольбы о большем.

— Такая идеальная, — пропел он, а затем его пальцы изогнулись.

Я застонала. Громко и отчаянно, но мне было плевать. Энсон ведь ничего не сказал насчет тишины.

— Обожаю эти твои звуки. Эти стоны, всхлипы. То, как ты втягиваешь меня в себя, жаждая большего.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки так сильно, что во рту появился металлический привкус крови.

— А теперь? — Энсон повернул вибратор, и в воздухе раздался гул. — Думаешь, сможешь остаться неподвижной теперь?

Холодный металл игрушки коснулся моей кожи и я вздрогнула. А потом вибрация прошлась по моим мышцам волной.

— Энсон…

— Ты такая красивая, когда умоляешь, — прорычал он, круговыми движениями ведя пульку по моему клитору, а пальцы продолжали ритмично входить и выходить.

— Я не могу… — простонала я. — Мне нужно двигаться.

— Сможешь. Держись, Безрассудная.

Я сильнее вцепилась в металлические прутья, ремень врезался в запястья. Эта легкая боль помогала, но одновременно толкала меня еще выше.

Энсон ввел третий палец, а вибратор подвел еще ближе к самому чувствительному месту.

— Такая умница.

Глаза наполнились слезами, но не от боли, а от отчаянной потребности отпустить все: не только ощущения, но и накопившееся внутри. Стресс, страх, злость.

— Энсон… — взмолилась я.

— Почти. Ты почти там. Еще чуть-чуть.

Мои бедра дрожали от усилия удерживать их неподвижно. Запястья ныли от натяжения ремня. Все внутри меня дрожало, перед глазами плясали черные точки. Волны накатывали и отступали, пока я изо всех сил пыталась сдержать нарастающее безумие.

— Сейчас, — приказал Энсон.

Мои бедра выгнулись ему навстречу, когда он прижал вибратор к моему клитору, а пальцы мощно вонзились внутрь и надавили на самую чувствительную точку. Все нахлынуло разом: легкая боль и цунами удовольствия.

Я закричала, разлетаясь на осколки. Волна за волной захлестывала меня. Энсон направлял каждую, как искусный музыкант, играющий на моем теле. Каждый раз, когда мне казалось, что все уже позади, он снова заставлял меня взлетать, снова и снова, пока я окончательно не обмякла на матрасе, не в силах пошевелиться.

Энсон передвинулся, выключил вибратор и лег рядом, его пальцы вырисовывали на моей обнаженной коже тысячи узоров.

— Что сейчас творится в этой твоей прекрасной голове?

— Ничего, — пробормотала я, едва в силах связать слова. — Абсолютно ничего.

И это было восхитительно.

— Отлично. — Энсон расстегнул ремень, мягко массируя каждое запястье, освобождая их. — Никогда не видел ничего прекраснее, чем смотреть, как ты разлетаешься на осколки.

Я прижалась к нему и к тому чудесному, дурманящему состоянию, в которое он меня погрузил. Три коротких слова вертелись у меня на языке, но я их сдержала.

— Спасибо, — прошептала я.

— Я всегда дам тебе все, что тебе нужно, Безрассудная.

И он действительно дал. Я утонула в послевкусии блаженства, где все казалось слегка размытым — в самом лучшем смысле этого слова.

Но потом зазвонил его телефон и все разрушил.

Энсон

Я пробормотал проклятие, нащупывая в заднем кармане телефон. Имя на экране заставило мою кровь оледенеть, но не ответить не было вариантом. Потому что мысли о том, что могло бы быть, были бы еще хуже.

Я нажал на значок и поднес телефон к уху:

— Хант.

— У нас еще двое, — сказала Хелена, не теряя времени зря.

Меня тут же накрыла волна тошноты.

— И он все ближе к тебе.

Я рывком сел, потом встал — нужно было двигаться.

— Где?

— Первая жертва — в Монтане. Официантка на придорожной закусочной. Следующие две — в Айдахо, всего в часе езды друг от друга.

Лед вернулся — тот самый холод, от которого даже кожа болит.

— Он ускоряется.

— Что-то его злит, — согласилась Хелена. — Я должна спросить, Энсон… У тебя в жизни что-то изменилось?

Я застыл, когда увидел Ро. Она уже переоделась в спортивные штаны и футболку, на красивом лице — тревога. Меня накрыло страхом. Нет, это было больше, чем страх. Это был ужас.

— Я встречаюсь с одной девушкой.

Хелена выругалась:

— Он все еще наблюдает за тобой.

Это наблюдение было виртуальным. Мы выяснили, что после убийства женщин он следил за их семьями и близкими. Его записки это ясно показывали. Мы знали, что он взломал мой компьютер, чтобы узнать о Грете. Но никаких следов наш техотдел так и не нашел. Он был слишком хорош.

Но теперь я был осторожнее. Безопасность на ноутбуке — на высшем уровне. Я зачистил свое цифровое присутствие. Но все равно остались крошки: переписка с Ро, несколько ее фотографий в моем телефоне.

Мог ли он добраться до них?

— Энсон, — строго позвала Хелена.

— Я знаю, — ответил я. Черт, как же в этом ответе звучало поражение. Потому что что бы я ни делал, этот монстр все равно находил способ отобрать у меня все хорошее. Но Ро я ему не отдам.

Я слышал, как Хелена куда-то шла — наверное, по полицейскому управлению. Гул голосов, обрывки разговоров были мне знакомы. Потом дверь закрылась, шум стих.