Чтение онлайн

Меня довольно быстро заметили, и несмотря на офицерские погоны, даже пытались пощупать дорогие моему сердцу выпуклости. Ну что я могу сказать, даже у оборотней открытый перелом заживает декаду, если не давать тому обернуться. После рукоприкладства, которое в красках описало, все то, что я думаю по поводу неуставных отношений, желающих потрогать, не осталось, а за просмотр денег не берут.

Около половины состава служащих на границе составляли оборотни, и я бы отнеслась с определенной долей снисхождения к некоторой несдержанности сослуживцев в случае близкого парада Лун**, но увы и ах, событие это проходило не так часто, и списать произошедшее на гормональный гон не получится. Так что к уже сидящим на гауптвахте воякам присоединились особо ретивые и несдержанные.

И хотя Бёрг просил за покалеченного, ранее отданный приказ о браслетах, блокирующих оборот, я не отменила. Меня всё больше интересовало чем же занимались местные на заставе, потому как на подобный же неуставной случай среди выпускников, одним легким переломом и терилом в карцере, дело бы не закончилось. Я вполне могла допустить, что мужчину соблазнили мои прелести, я красива, этого не отнять, но если у него всё в порядке со зрением, чтобы рассмотреть мою пригожесть, то уж нашивки на погонах он точно не пропустил.

Дикость или нет, но в армии был краткий свод неукоснительно выполняемых законов, не прописанных где-либо, но каждый, кто давал присягу был с ними знаком. Последствия, если они нарушены, были очень серьезными, ведь ты доверяешь напарнику жизнь, подставляешь спину, а он в этот момент щупает тебя за задницу. Dura lex, sed lex***.

— Ваши солдаты слишком много себе позволяют, Бёрг. Я не буду подавать рапорт, но охлынуть немного ему не помешает. Ему, да и мне это пойдет на пользу.

И пусть я делаю из этого волка показательный пример, уважение среди мужчин, чей тестостерон бьет в голову по поводу и без, как горячие источники Майне на юге, по-другому не добиться, единожды не дашь отпор, и будешь спать с ножом под подушкой. Плавали, знаем.

Я могла точно сказать, что подполковник Фальк — двуипостатный. Его снежный барс наделал много шума, когда дбнам вступил в силу и воин из обедневшего рода поднялся по служебной и возвысился на социальной лестницах. На счет Густаффсона, уверена не была, поэтому искать в первую очередь собиралась именно его. С боем пробившись в кабинет полковника, чтобы хотя бы примерно понять куда тот мог подеваться, я выяснила, что не так далеко от расположения части у него был небольшой охотничий домик.

— Вы не знали о том, что у него есть укрытие? — спрашивала я за ужином Бёрга. День был крайне насыщен и следующий возможно будет тяжелее, я хотела лечь пораньше.

— Да поймите вы наконец, здесь у каждого свои секреты, и никто не лезет к другому в душу

— И у вас?

— Что у меня?

— И у вас есть секреты Бёрг? — мужчина смутился, но по на мгновенье вспыхнувшим янтарным отблеском синим глазам, я поняла — есть. Хотя догадаться, зная где искать не сложно.

Надо будет спровоцировать его, опыта в этом деле у меня побольше.

— Спокойной ночи, Бёрг. В полшестого у центральных ворот, — с этими совами я отправилась спать, и да, по старой привычке, положила кинжал под подушку.

Следы Густаффсона обрывались на опушке. Мокрый снег, прошедший ночью, припорошил тропки, и определить куда именно полковник повернул на развилке было не просто. Сладковатый аромат вишневого табака и можжевелового мыла, едва ощутимого запаха полковника, вёл нас почти леор в чащу, а затем словно испарился, сменяясь смесью прелой листвой и хвоей.

– Бёрг? Как ваше имя? — вдруг спросила я, чтобы немного разрядить обстановку. Лошадей нам пришлось оставить, в чащобе им не место, да и пробираться по валежнику можно намного быстрее пешком. Лес был пуст, ни птица, ни зверь, не дали знать о себе привычными звуками, от того на душе было как-то неспокойно. Моя рука то и дело касалась эфеса меча, скорее ради успокоения, нежели реально ожидая нападения, а вот адъютанту явно было страшно. И страх его не был чем-то абстрактным. — Вы не всё рассказали мне, так?

— Дагер, — ответил мне мужчина. — Я видел его.

— Кого? — не поняла я.

— Густаффсона.

— Когда? — так и буду по слову вытягивать из него информацию.

— Вчера ночью. Я думаю, он…мертв, — прошептал он последнее слово. В голове вертелось масса вопросов, но он продолжил и всё прояснилось. — Я вижу их иногда.

— Так ты годи?**** — это редкость, да. И они бывают лишь среди тех, чьё рождение сопровождала смерть: спириты могли сами находиться меж двух миров, убить родами мать или один из близких отправился в Соляр, до четвертого уна его жизни, вариантов масса. — И что он сказал, ну, полковник

— Ничего, на туловище не было головы. Я просто знал, что это он, и знал, что он мертв.

— Что, Жнец тебя дери, ты делаешь в армии Дагер Бёрг? — разозлилась я. Хорошо, что сейчас нет военных действий, иначе от обилия мертвецов желающих поболтать, он просто бы спятил. — Тебе нужно в УТ*****.

— У меня нет денег на учебу, к тому же дядя был против, он считает, что я фантазёр, — выплюнул он последнее слово. Великие, да без должного обучения дар может быть утерян, или еще хуже — возобладает над ним.

— Мы закончим здесь и считай, твоя учеба дело решенное, в Стоунхельме все, у кого есть дар, учатся совершенно бесплатно. А твой дядя невежественный болван, и даже если он лишит тебя довольствования в ордене платят достойную стипендию, — всё это время я выбирала куда повернуть и после слов Бёрга решилась. К аромату свежевыпавшего снега, сосновой смолы и влажной коры примешивался едва уловимый, но отчетливый запах, дерущий в жажде схватке горло любому хищнику — медных монет.

Кровь.

*Гауптвахта (слэнг).

**Парад Лун — ЛаЛуна и Мун остаются на небосводе одновременно, окрашивая все вокруг зеленоватым оттенком. Время гона, наиболее удачное время для оборотней, чтобы найти пару, без настоек или пилюль удержать оборот невозможно.

***Закон суров, но он закон (лат.).

****Годи — жрец, видящий, некто вроде некроса. Годи может видеть прошлое и настоящее, обученый — будущее.

*****Утт — орден (лат.). Магический орден Стоунхельма.

Глава 5.

Людская глупость, вообще говоря, сильнее влияет на ход истории, чем людская злоба.

Небольшая охотничья сторожка показалась внезапно.

Снаружи домик был уютным и явно обжитым, но четкий запах несвежей крови портил благостное впечатление. Дверь, крепкая, сбитая из твердого дерева была сорвана с петель и болталась на нижней, заунывно поскрипывая на холодном ветру. С внутренней стороны она была испещрена глубокими рваными бороздами явно от огромных когтей. Страшные отметины были в хаотичных брызгах запекшейся крови и её было так много, что не прими я ранее слова Бёрга всерьез, сейчас поверила бы им безоговорочно.