Чтение онлайн

— Довольно, Утер, — отреагировал следователь. — Распорядитесь на счет лошадей, после завтрака мы выезжаем на место. Подполковник, благодарю, и не прощаюсь.

— Так точно, — ответил Фальк и буквально выбежал из комнаты, оставляя меня наедине с Бладъёльтером.

— Здравствуй МакКайла, — поприветствовал меня старый знакомец, — не буду тянуть ящерицу за хвост, да и возможности поговорить без свидетелей нам может более не представиться, доверять я здесь могу лишь тебе, поэтому прошу, расскажи без прикрас, что произошло?

— Расскажу, но позволите прежде вопрос? — и когда Бьерн кивнул, продолжила, — Неужели подполковник попал под ваше подозрение? — то, что Фальк сразу бросился докладывать в ОО об обстановке говорило в его пользу, но вероятнее всего, я чего-то не знала.

Глаза темного янтаря пристально изучали меня некоторое время, о нет, я точно знала, что Бладъёльтер загодя решил делиться со мной всей информацией или нет, а сейчас он просто тянет время, повышая градус напряжения и увеличивая значимость информации. Всего на мгновение он забылся и в его глазах появилось то выражение, что связанные узами мужчины либо всеми силами пытаются скрыть, либо всячески демонстрируют.

Чувственное, распаляющее огонь и сносящее все барьеры, желание вспыхнуло фениксом в его странных глазах и осыпалось пеплом, являя прежнего Генриха, беспристрастного и сосредоточенного. Я постаралась унять неистово зашедшееся сердце, удивительно, но раньше, пока кабала долга довлела надо мной, рассматривать мужчину в определенном ракурсе не получалось, сейчас же с удивлением поймала себя на том, что Бьерн мне более чем интересен.

— Вряд ли за столь короткое время ты бы смогла это понять МакКайла, но к моему сожалению, практически весь офицерский состав заставы подвергся серьезному ментальному воздействию, и подполковник Фальк не исключение, — вырвал меня из сладостных грез сын Правящего. Как демоны побери, это возможно?

Даже осознавая, что Бьерн жадно вглядывается в моё лицо, ожидая реакции на свои слова, я не смогла остаться невозмутимой.

На третьем курсе нам преподавали рунную магию, точнее её теоретическую основу, так как для того, чтобы изучать практический раздел этого предмета необходимо быть одаренным, по моим сведеньям у Густаффсона не было дара, а значит у него должен быть сообщник. Вот что не давало мне покоя, скреблось надоедливой кошкой в дверь рассеянного сознания, а это значит под подозрением действительно находятся все.

— Как видишь, МакКайла, это не обычная паранойя осошников, — я кивнула, — а теперь будь добра

И я рассказала ему всё, практически теми же словами, что и Фальку, мягко обтекая персону Фенрира, еще более расплывчато я поведала о том, что напало на Бёрга. Уверена, он не поверил, слишком пытливым был его ум и недоверчивым взгляд, но для него у меня не было другой правды.

— Так ты говоришь, тварь, напавшая на вас, вдруг ни с того ни с сего убежала в лес, когда ранила Бёрга?

— Так точно, — последовал мой ответ.

Он сделал вид, что поверил мне, я в свою очередь сделала вид, что поверила в то, что он мне поверил. Спасибо жизни за многочисленные уроки, как по мне, так полное доверие граничит с безумием, но для себя я решила, что как только Бьерн убедиться в безопасности печати разлома, расскажу ему про Фенрира, возможно у волка изнанки намеренья чисты как первый снег, но подстраховаться не мешает.

Завтрак прошёл в теплой, дружественной обстановке: офицеры молчали и ели, Утер буравил меня взглядом силясь прожечь дыру неуместной ненавистью, а Фальк тихо, практически одними губами, перешёптывался с Бладъёльтером. О чем они говорят мне, сидящей на противоположном конце стола слышно не было, да я и не прислушивалась просто потому, что прекрасно умела читать по губам.

Они обсуждали присутствующих за столом, но оба то и дело бросали взгляды на меня, Фальк задумчивый, а Бьерн, забываясь, плотоядный, и с учетом его помолвки — неуместный. Впрочем, без ложной скромности, каждый за столом норовил хотя бы вообразить мой бюст под плотной тканью сюртука, уж коли декольте им было недоступно.

Рир присоединился к нашей небольшой группе, едва мы покинули заставу. Лошади, которых удалось взять только потому, что я знала точную дорогу, на волка как собаки не реагировали, то ли у них чутье хуже, то ли открытое пространство сбивало их с толку. А вот и Фальк, и Бладъёльтер появлению здорового пса, удивились, но быстрая езда не располагала к допросам, а когда мы добрались до сторожки о псе все забыли.

*Так называют сотрудников Особого Отдела.

**Свобода (шв.).

**На языке цветов обозначают — благородство и уважение.

Глава 8.

Страсть делает наилучшие наблюдения и наихудшие выводы.

Военные, привыкшие к форс-мажорам на долгую отлучку Густаффсона смотрели хоть и с некоторой настороженностью, всё же командир заставы, но большое значение ей не придавали, а вот гражданский персонал обслуживающий Северный предел был взбудоражен и напуган.

Говорили печально известная тварь задрала вчера в деревне местного пьянчугу, и как бы странно это не звучало, но у Рира было алиби, а значит либо беднягу убили волки, либо полковник умудрился вытащить из разлома несколько крупных экземпляров помимо Фенрира. Если бы не Бёрг, состояние которого вызывало опасение, уверена Бьерн не стал брать с собой даже подполковника, ограничившись только тем, кто покажет ему дорогу до сторожки — то есть мной, но и так Северный предел покинули лишь четверо: Бладъёльтер, Утер, Фальк и я.

Ах, если бы только Фенрир был человеком, уверена, он стал бы великим актером и ему покорились бы все театральные подмостки стран содружества Кватры, то, как он преданно вилял хвостом и становился на задние лапы, пытаясь облизать моё лицо заслуживает отдельных бурных и несмолкающих аплодисментов. С небывалым упоением он носился по лесу, счастливо тявкая, когда возвращался к нашему отряду, а вот мне стяжать славу слуги Мельпомены* было не суждено — я с трудом сдерживала смех, когда этот лицедей гонял пугливых зайцев или зазевавшихся фазанов.

Диалога с волком у нас не получилось, уж слишком пристальным было интерес Генриха Бладъёльтера к моей персоне, он то оказывался рядом, прикрывая мой тыл от только ему ведомой угрозы, то буравил мне спину тяжелым взглядом, от которого тонкие волоски на шее вставали дыбом, а скачка превращалась в муку. Где-то глубоко внутри я понимала, что внимание это не праздное, и с одной стороны я очень надеялась, что его заинтересованность не носит профессиональный характер, а с другой до ужаса боялась именно этого.