Чтение онлайн

До сих пор не понимаю, что заставило меня прыгнуть в реку. В последнее время я чувствую, будто схожу с ума, а общение с Робом доводит до предела. Я знаю, что это из-за стресса от работы, вся эта чепуха с Лоуренсом действует на меня гораздо сильнее, чем следовало бы. Ага, я категорически виню во всем Лоуренса.

Роб несется ко мне, и на секунду я чувствую себя по-настоящему напуганной, прижимаясь спиной к барной стойке.

— Что не так?

— Что, нахрен, ты ешь? — кричит он.

— Перекус.

— Ты, блядь, совсем спятила? Сырные палочки! В платье подружки невесты?

Кара выбрала для нас с Меган многослойные платья в пол красивого шалфейно-зеленого цвета. После пятой попытки надеть платье точно так, как мы репетировали, я решила, что лучше просто оставлю его на себе, чем буду переодеваться, когда приду сюда.

— Роб, знаю, ты невысокого мнения обо мне, но я взрослая женщина, которая вполне способна поесть, не пачкаясь при этом едой. Я голодна. Просто позволь мне жить своей жизнью, — я отправляю в рот еще одну кукурузную палочку и с хрустом жую ее.

— Это неподходящая еда, Хэтти. А что насчет запаха изо рта? Нельзя, чтобы на свадьбе твоей лучшей подруги от тебя пахло отвратительным сыром.

— Ох, ты, должно быть, не слышал о новом замечательном изобретении под названием мятные леденцы, — я хватаю горсть чипсов и засовываю их в рот.

— Отдай мне их прямо сейчас, — он тянется за пачкой, но я выхватываю ее.

— Ха!

— Отдай мне.

— Не-а. Возьми себе свою пачку.

Роб снова делает выпад, хватая меня за запястье одной рукой, а упаковку – другой.

— Да как ты смеешь? Отпусти меня.

Мы немного боремся, и когда мне, наконец, удается вырваться из его хватки, упаковка разрывается. Оставшиеся сырные палочки вместе со слоем ярко-оранжевых крошек со дна пакета взлетают в воздух.

Все происходит как в замедленной съемке. Глаза Роба расширяются, и он пытается оттолкнуть меня, но уже слишком поздно. Сырные крошки падают мне на платье, оставляя на нем ярко-оранжевые полосы, прежде чем упасть на пол.

Я смотрю на беспорядок, сжимаю кулаки и делаю глубокий вдох, прежде чем накинуться на него.

— Ты ебаный идиот, — шиплю я сквозь стиснутые зубы.

Выбегаю из бара прямиком в ванную комнату и быстро ополаскиваю свои перепачканные пальцы, прежде чем выскользнуть из платья. Я отряхиваю все, что могу, но на платье определенно останется пятно. Блядь, блядь, блядь, блядь. Интересно, смогу ли я выпутаться из этой ситуации, надев платье наизнанку?

Позади меня открывается дверь.

— Хэтти, мне так жаль, ты в по… вот, черт, прости, — он закрывает лицо руками. — Что ты делаешь?

— Чищу свое платье. А на что это блядь похоже?

— Почему ты голая? — кричит он.

— Я не могу надеть нижнее белье с этим платьем, придурок. На нем будет виден его силуэт.

— Ты выглядишь…

— Да, знаю, я выгляжу ужасно.

— Нет, это не так, Хэтти, — говорит он, выглядывая из-под своих пальцев. — Ты выглядишь чертовски потрясающе.

— Ой, отвали, извращенец. Лучше охраняй дверь, чтобы никто больше не вошел.

Он отворачивается от меня и, к счастью, позволяет мне спокойно работать.

— Отмывается? — спрашивает он через минуту или две. Я промокаю пару участков влажным бумажным полотенцем, и, кажется, оно действительно очищается, но есть пара следов, которые будут неизбежны. Нет времени исправить все должным образом. Кара сказала, что не сердится на меня за то, что я выпрыгнула с катера, но я не могу смириться с тем, что испорчу еще хоть что-то на этой неделе.

Мне хочется плакать. Для Кары это должен был быть идеальный день, а теперь я буду выглядеть на фотографиях так, будто меня расстреляли на пейнтболе. Я не могу заплакать. Не из-за моего макияжа, а потому что Роб все еще со мной в комнате, и, даже если он ведет себя как джентльмен и стоит лицом к стене, я не позволю ему увидеть меня такой слабой.

Я кладу платье под сушилку для рук и обдуваю теплым воздухом влажные места, надеясь, что от этого не станет еще хуже. Я искоса смотрю на Роба, который, к его чести, стоит, засунув руки в карманы, уставившись в пол.

Какая-то извращенная часть меня раздражена, что он больше не смотрит на меня. И в этот момент я понимаю, что все, что он делает, выводит меня из себя. Если он смотрит на меня, я прихожу в ярость. Если он не смотрит на меня, я прихожу в ярость, но к ней добавляется еще и неприятное чувство нужды и отчаяния. Он не может победить меня, и, следовательно, я тоже не могу победить. Каждая минута в его обществе заставляет меня чувствовать, что я схожу с ума.

Я пинаю мусорное ведро, и он вскидывает голову.

— Тебе придется помочь мне надеть его, но я не разрешаю тебе вести себя как сексуальный извращенец. Если ты прикоснешься ко мне, если сделаешь хоть малейшее замечание о моем теле, я раздавлю твои яйца. Снова. И я серьезно, держи свой рот на замке.

Он тихо кивает, все еще глядя в пол.

Я собираю ткань и натягиваю ее через голову, чтобы она прилегала к талии, когда юбка падает на пол. Верхняя часть платья состоит из двух длинных полотнищ, которые можно растягивать или скручивать и завязывать разными способами, чтобы они подходили для разных форм тела. Мне придется изменить свой стиль и подкрутить некоторые участки, чтобы скрыть самые заметные пятна. После недолгих раздумий мне это удается: две широкие бретельки поднимаются от талии и перекрещиваются над грудью. Я могу расправить материал, чтобы сохранить свое достоинство, но бретельки придется перекрутить друг вокруг друга, когда они будут спадать мне на спину.

— Ты должен помочь мне с завязками, — говорю я, и он подходит вплотную ко мне сзади. — Эти две части одинаковой ширины?

— Ага, — говорит он, кашляя, чтобы прочистить горло. Я оборачиваю их вокруг талии спереди и собираю у основания позвоночника.

— Не мог бы ты, пожалуйста, скрутить их в жгут, а затем завязать аккуратным бантом на талии? Ты же знаешь, как это делается, да?

Он сильно тянет за концы ткани, притягивая меня ближе к себе. Я хватаюсь за край раковины и наблюдаю в зеркале, как он работает, как его руки складывают ткань в петли, как он то и дело низко наклоняет голову, когда отступает назад и расправляет кончики, регулируя длину материала.

— Как выглядит?

— Идеально, — шепчет он. Его руки все еще сжимают мое платье. Я оглядываюсь через плечо и слегка вздрагиваю, когда он выдыхает, обдавая своим дыханием мою обнаженную шею. — Я думал, у тебя может быть татуировка.

— Почему ты так подумал?

— Просто ты похожа на такого человека.

Я поворачиваюсь к нему лицом и хлопаю ладонями по его груди.

— Ну вот, Роб, ты снова начинаешь строить предположения обо мне, не основываясь ни на чем. На самом деле ты меня совсем не знаешь.