Чтение онлайн

Он молча кладет свои руки поверх моих, и на мгновение мы остаемся в таком положении. Его сердце бешено колотится под рубашкой, когда его взгляд блуждает по моему лицу и останавливается на губах.

Интересно, а есть ли у него какие-нибудь татуировки, но я не решаюсь спросить. Кончики моих пальцев слегка сжимаются, как будто я могу нащупать едва заметную выпуклость тату на его крепкой груди. Я представляю его обнаженным, завернутым в белые простыни, с милями открытой кожи, которую могу исследовать. Эта мысль заставляет меня отклониться назад, а Роб протягивает руки, хватает меня за бедра и притягивает к своему телу.

— А какие татуировки, по-твоему, у меня были бы? — спрашиваю я, нарушая оглушительную тишину.

Он тяжело сглатывает, и я задерживаю дыхание, когда он обнимает меня за талию и нежно проводит кончиками пальцев по обнаженной коже на пояснице.

— Может быть, вот здесь, что-нибудь совсем маленькое.

— Ты думал, у меня будет шлюшье клеймо? — хмурюсь я.

— Хэтти, — он тихо смеется и качает головой. — Мы не осуждаем людей за их татуировки.

Я выдыхаю воздух, чувствуя себя неловко из-за того, что меня отчитывают, но он на этом не останавливается.

— Что-нибудь маленькое здесь или… — он медленно проводит пальцами кругами и зигзагами по моей обнаженной спине, оставляя за собой дорожку мурашек. — Может быть, что-то побольше вот здесь, наверху. Цветы, виноградная лоза, может быть, змеиное гнездо, вьющееся до самой твоей шеи, — он продолжает, его движения танцуют по моему плечу, проникая под ткань у ложбинки у моего горла.

Он проводит пальцами по моей шее, расширяя хватку, чтобы взять мою челюсть в свои теплые ладони, наклоняя мое лицо к своему. Подушечка его большого пальца скользит по моей нижней губе, и я уверена, что вот-вот потеряю сознание. Его глаза полны желания, а прикосновения такие нежные, что почти причиняют боль. Я чувствую это глубоко в груди, мучительную потребность. Я хочу, чтобы он чаще прикасался ко мне. Я хочу, чтобы он овладел мной прямо здесь, к черту платье, именно так, как он сказал, что хочет меня на яхте. С тех пор это было единственное, о чем я мечтала по ночам в постели.

Эта власть, которую он имеет надо мной, выбила что-то из колеи в моем мозгу. Как бы я ни старалась забыть его, как бы отчаянно ни старалась не обращать на него внимания, в его присутствии я всегда становлюсь пульсирующей болью. И его не волнует, какое впечатление он на меня производит. Ему так легко жить своей жизнью, как будто его слова не отпечатываются на моей коже.

— Похоже, ты много думал о моем теле, Роб. Тебе нужно завести хобби, приятель, — я собираюсь уйти, но его рука обхватывает мое запястье, большой палец находит точку, где бьется мой пульс, и ласкает ее так нежно, что невозможно отстраниться. Он нежно притягивает меня к себе, наши тела прижимаются друг к другу, одна рука обхватывает мой затылок. Звук, который вырывается из моего горла, вызывает у меня унижение. Он прижимается губами к моему уху, и тепло его дыхания наполняет теплом каждую клеточку моего тела.

— Ты точно знаешь, что я думал о нем, — шепчет он. — И теперь, когда я знаю, как оно выглядит, не думаю, что когда-нибудь смогу выбросить тебя из головы.

Глава 16

Хэтти

— Поздравляем, можете поцеловаться!

Поздравляющий отходит в сторону, и зал взрывается аплодисментами. Мои руки, не задумываясь, следуют общему примеру. На сцене я наблюдаю, как моя лучшая подруга и ее муж – муж! – обнимают друг друга, соприкасаются губами и слегка поворачиваются, прижимая букет к щеке Кары, чтобы обеспечить им уединение, как мы и планировали.

— Потрясающе, так потрясающе, — всхлипывает Меган рядом со мной, вытаскивая салфетку из своей сумки-клатча и вытирая лицо. — Я так за них рада.

— Я тоже, — говорю я, растянув губы в натянутой улыбке. — Так счастлива.

Может, если я продолжу это повторять, это покажется искренним. Не то чтобы я не рада за них. Я никогда не встречала двух людей, более достойных любви друг друга. Дело в том, что я не ощущаю счастья так, как, по-моему, ощущают его другие люди. Иногда я задаюсь вопросом, была ли вообще когда-нибудь по-настоящему счастлива.

Вторая половина дня проходит в суматохе шампанского, канапе и вспышек фотоаппаратов. Меня кратко представляют маме и тете Роба, что кажется чертовски странным, пока я не вспоминаю, что это не так, учитывая, насколько близкими были в детстве Люк и Роб.

Кара спросила, не хочу ли я пригласить свою маму, но я сказала «нет». Хоть в детстве мы с Карой и часто общались, но в основном ходили к ней домой или к Меган, так что они не так близки с моей мамой, как я с их родителями. Я никогда не хотела приводить друзей домой, потому что никогда не знала, в каком состоянии будет дом или какой парень этого месяца будет чувствовать себя как дома на нашем диване. Если бы я пригласила маму, то зная мою удачу, она бы притащилась с каким-нибудь придурком на буксире, который попытался бы сделать вид, что знает меня, основываясь на той ограниченной информации, которую мама, похоже, им дает.

Не хочу сегодня тонуть в этом дерьме, но, глядя на то, как Люк и Кара объединяют свои счастливые семьи, я понимаю, какой у меня бардак.

К тому времени, как фудтраки с уличной едой готовы к подаче, я умираю от голода и становлюсь первой в очередь за пиццей. Беру стопку салфеток и несу свою тарелку к столу, занимая место рядом со второй по красоте женщиной в зале.

— Привет, бабуля Энни.

— Ох, привет, куколка, выглядишь потрясающе, — говорит она, и один ее шотландский акцент уже успокаивает мою душу. Она кладет руку мне на предплечье. Ее ногти выкрашены в жемчужно-розовый цвет, который гармонирует с кружевным платьем, блестящими балетными туфлями-лодочками и огромной шляпой. Мне наплевать на свадьбы, но я уважаю то, что старшее поколение все еще любит шляпы. По-моему, это уже вымирающее искусство.

— Ты в порядке? Могу я тебе что-нибудь предложить?

— У меня все хорошо, милая, Люк приносит мне поесть. Иди сюда, расскажи, как у тебя дела.

Господи, с чего бы начать.

— У меня все хорошо, спасибо.

— Этот парень все еще доставляет тебе неприятности? — она тычет пальцем в сторону Роба. Будучи свидетельницей нескольких наших размолвок и ужасной катастрофы с катером, она точно знает, какие мы оба.

— Каким был твой муж? — спрашиваю я, меняя тему. Знаю, что дедушка Люка умер задолго до того, как он появился в жизни Кары, но я почти ничего о нем не слышала.

Ее глаза загораются, и она наклоняется ко мне всем телом.

— Боже мой, как мило, что ты об этом спрашиваешь. Он был лучшим мужчиной, которого когда-либо можно встретить.

— Расскажи мне о нем.

— Дерек был моим мужем, но он был гораздо большим. Он был моим лучшим другом и деловым партнером. Ты знала, что мы вместе держали паб?

— Люк упоминал об этом, да.

— Мы занимались им почти пятьдесят лет. Мама Люка выросла там, а когда появился Люк, мы переехали в дом неподалеку, но бывали там каждый день, и нам там очень нравилось. Паб был сердцем нашей деревни, а мой Дерек, ну, он был жизнью и душой этого места. У него всегда находилось время остановиться и поболтать со всеми, независимо от того, насколько он был занят. Казалось, что у него было больше часов в сутках, чем у всех остальных, понимаешь?

Она мягко улыбается, хмыкая себе под нос при воспоминаниях, которые она воспроизводит.

— Сара была бесполезна в баре, ты знакома с моей Сарой? — она указывает на маму Люка, стоящую у стойки, и я киваю. Мы познакомились на ужине в честь помолвки, но я сидела не рядом с ней, поэтому мы почти не разговаривали. — Она вечно была погружена в книги с головой. Вот почему она так хороша в своем деле, она хирург, знаешь ли. Но мой Дерек не возражал. Он позволял ей сидеть у края стойки и задавал ей вопросы, пока разливал пиво. Потом к этому подключились и посетители, которые постоянно спрашивали ее по материалу, когда она занималась учебой. Они выплакали все глаза, когда она сдала экзамены. Он умер вскоре после того, как у Хизер обнаружили рак, — продолжает она. — Знаю, звучит ужасно, но иногда я рада, что он ушел еще тогда, потому что не думаю, что он смог бы пережить то, через что пришлось пройти Хизер с Люком. Он безумно любил ее. Она была нам как внучка.