Чтение онлайн

Теперь, когда я стою здесь, перед ней, и говорю это ей в лицо, я не уверен, что этого достаточно. Как могут три коротких слова передать всю глубину моих чувств к ней?

— Ты не боишься? — спрашивает она, и ее красивые широко раскрытые глаза смотрят на меня, полные жизни.

— Конечно, боюсь, посмотри, почувствуй, — я прижимаю ее руку к своему сердцу, которое уже бешено колотилось при мысли, что мне придется перекинуть ее через плечо, чтобы она не убежала. — Но быть с тобой – это лучшее чувство страха, что я когда-либо испытывал.

Она задерживает там ладонь на секунду, затем проводит ею вниз по моему животу, не останавливаясь, пока не достигает пряжки моего ремня. Ее ловкие пальцы быстро справляются с ним.

— Эй, Роб…

— Да, ангелочек?

— Спорим, ты не сможешь заставить меня кончить до полуночи.

Хэтти

— Задирай свою гребаную юбку, сейчас же, — рычит он.

Мне не нужно повторять дважды. Мне все нравится в этом мужчине, но ничто не действует на меня сильнее, чем когда он мной командует. Приподнимая бедра, я пытаюсь стянуть нижнее белье, но Роб раздвигает мои ноги и втискивается между ними.

— Нет времени. Подними ноги, — я выполняю его приказ и, прежде чем успеваю перевести дыхание, он сдергивает мое нижнее белье в сторону и вонзает свой член прямо в меня. Я даже не заметила, когда он расстегнул брюки.

— Черт возьми, Боже мой! — кричу я, радуясь, что в соседнем помещение полно людей, которые издают достаточно шума, чтобы заглушить мои стоны.

Уверена, Роб думает, что все это была его идея, но он именно там, где я хочу. Горячие, твердые бедра прижимаются к моим, когда я откидываюсь назад, раскинув ладони и удерживая себя в вертикальном положении. Этот стол – дешевый кусок дерьма, и при каждом толчке он скользит по полу, но это не имеет значения, потому что я на грани с тех самых пор, как увидела, что он вошел в «Лунное сияние» сегодня вечером.

Я долго думала о сегодняшнем дне, гадая, удастся ли мне побыть с ним наедине. Сентиментальность никогда не была моей чертой, но я не хотела, чтобы этот год закончился, а я бы так и не сказала Робу, что я на самом деле к нему чувствую.

— Блядь, я так близко, — смеюсь я. Иногда мы изо всех сил стараемся не торопиться, но все всегда перерастает в яростное, отчаянное желание.

— Потерпи, ангел, я хочу, чтобы ты кончила ровно в полночь, — очевидно, у моего мужчины тоже развился вкус к сентиментальности.

Из-за стены я слышу, как толпа скандирует: «Десять! Девять! Восемь!», и Роб ускоряет движения.

Я опускаю бретельки платья, радуясь, что выбрала то, что так легко снять, и опускаю чашечки лифчика, обнажая напряженные соски. Роб издает мой любимый звук, гортанный стон пещерного человека, который он издает всякий раз, когда видит мои сиськи.

— Пять!

Я выгибаю спину, и он понимает мой посыл, наклоняет голову, чтобы сильно пососать, прежде чем зажать мой сосок зубами и крепко потянуть его.

— Четыре!

Одной рукой он обхватывает основание моего позвоночника, притягивая меня к себе в такт каждому толчку. Другой скользит между нами, находя мой ноющий, набухший клитор, скользкий в том месте, где наши тела соприкасаются.

— Три!

Он играет на нем с изяществом мужчины, который приложил немало усилий, чтобы стать экспертом во всем, что сводит меня с ума. Будь то его пальцы, его язык или его волшебный суперчлен, он всегда дает моему телу именно то, в чем оно нуждается. Мое желание кончить не нарастает, оно проносится сквозь меня со скоростью миллион миль в час. Он выиграет это пари, и я не могу быть более довольной.

— Два!

— Я люблю тебя, — он отпускает мой сосок, чтобы простонать слова обожания мне в рот, и я не думаю, что мне когда-нибудь надоест это слышать. Мы с ним на грани вечности, я разрываюсь на части под его жадным языком, готовая взорваться и позволить ему собрать меня воедино.

— Я тоже тебя люблю, — кричу я.

— Один!

— Ты выйдешь за меня замуж?

— Да, да, да.

Я не падаю, я лечу, парю, все чувства обострены. Я обхватываю его за шею, когда все во мне напрягается, и запрокидываю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как за маленьким офисным окном загорается небо. Фейерверки, взрывы, оргазмы, признания – все это здесь, между нами. Я сильно сжимаюсь, ревя от ощущения, когда он входит все сильнее и сильнее, заполняя меня именно так, как я хотела.

— Да! О, черт возьми, да.

Подождите.

Он сказал то, о чем я только что подумала?

И я только что сказала «да»?

Нет, блядь.

Никакого «да» на это. Я падаю обратно на свой стол, и он падает вместе со мной, прижимаясь открытым ртом к моей щеке.

— Да? — Роб тяжело дышит, одной рукой защищая мой затылок.

— Нет! — кричу я, ударяя его кулаком в грудь. Что, черт возьми, происходит?

— Нет?

— Да! То есть «да» на «нет». Нет, нет, нет. Ни в коем случае.

— Я в замешательстве, — нервно смеется он. — Ты только что сказала «да».

— Да, о том, чтобы обкончать весь твой член. Но не о браке.

— Ох, — его улыбка исчезает, и я понимаю, что он совершенно серьезен. Он отстраняется, но я крепко обхватываю его ногами за талию и отказываюсь отпускать.

— Эй. Посмотри на меня, — говорю я, беря его лицо в свои ладони. — Мы встречаемся всего два месяца, Роб. Это слишком быстро.

— Мы не просто «встречаемся», мы любим друг друга, — он обхватывает мою шею сзади и притягивает к себе. — Для меня это не просто. Ты моя девушка, и я люблю тебя. Ты ведь знаешь это, правда?

Господи, так горячо.

Меня так и подмывает остаться здесь, пока он не будет снова готов ко второму раунду.

— Я твоя девушка, и ты любишь меня.

Когда он впервые назвал меня своей девушкой, я разрыдалась. Не потому, что я была счастлива, а потому, что я была расстроена, зла и сбита с толку, все еще бунтуя против ярлыков и идеи о том, что я буду для него кем угодно. Роб извинился за то, что выплеснул это на меня, и после того, как мы поговорили о наших чувствах с нашим психотерапевтом, я стала носить этот ярлык с гордостью. Любая может быть чьей-то девушкой, но я единственная, кто может быть девушкой Роба.