Чтение онлайн

— Удав, на прицел его! При попытке стрелять — бей сразу! Ты, — старшине, — смотри в оба: кто еще есть. Может, пока это только разведка.

— Командир, что тут ждать, валить его надо!

— Да, может, кто-то из нашей комендатуры шляется. Мы же не всех в лицо знаем.

— У наших такой формы ни у кого нету.

Это было правдой. У полковых и у омоновцев — либо милицейская патрульная форма, либо дешевый камуфляж-«стекляшка». Собрята щеголяли в своих голубовато-серых пятнистых «амебах». А комендантские вообще поголовно нарядились в раздобытое где-то трофейное турецкое спецобмундирование.

— Соседи могли залезть, из первой комендатуры. Или еще кто-нибудь… Сейчас у дежурного уточню.

После грандиозного разброда января-февраля, когда федералы, не имеющие единой системы связи, единого планирования и еще не наученные горьким опытом, то и дело вступали в бои друг с другом, руководство группировки предприняло титанические усилия по прекращению партизанщины. Далеко не все удалось изменить, но в последние недели народ привык разузнавать, в чьей зоне ответственности предстоит совершать подвиги и заранее предупреждать о своем появлении. А возле комендатур без разрешения комендантов или дежурной службы вообще была запрещена всякая самодеятельность.

Змей еще быстрей, чем забирался, скатился по решетке. Небрежно с виду, но весь сжавшись внутри, прошлепал через опасный коридор и ворвался в дежурку комендатуры, как пурга в ярангу.

— Кто-нибудь запрашивал работу в нашей зоне?

— Не-ет! — дежурный удивлено посмотрел на побледневшее жесткое лицо Змея. — А что такое?

— В «зеленке» человек с оружием, не наш.

— Ох, блин! — дежурный схватился за журнал. — Мы тут все записываем… Нет, никто, ничего!

— Быстро, подними своих, пусть тихонько пройдут по двору, сметут народ, но без беготни и без шума. Комендант где? Или Турчанинов?

— Виктор Федорович в ГУОШе, а комендант… как обычно.

— Понятно! … … …! Сволочь пьяная! А случись что?!

Последний вопрос, брошенный на ходу, был уже явно риторическим.

Случись что… Уже случилось! Принимать решение надо самому, и очень быстро. И отвечать потом, если что пойдет не так, придется самому. И тоже быстро. Никто не будет чикаться с каким-то майором, превысившим свои полномочия, в такой накаленной, насквозь пропитанной политикой ситуации. Вот если все будет нормально, то желающие поделить лавры найдутся. Как там мудрые древние говорили? У победы много отцов, а поражение — всегда сирота? Да уж, только ошибись! Назначат папашей всех неприятностей в Чечне…

Все это в голове на ходу мелькало, обрывками. Как-то само собой, на втором или третьем уровне сознания. А первый, главный, пока Змей на пост АГСа возвращался, так извилинами шуршал, что под черепной коробкой только искры летели.

Так, все! Теперь сосредоточиться надо.

Что дежурный успеет — сделает. По постам на периметре Змей лично проскочил. Ребята готовы. При первом выстреле с той стороны (С ТОЙ стороны! Хорошо поняли? С ТОЙ!) причешут «зеленку» всей своей мощью.

— Ну, какие новости?

— Ползает…

Змей снова взялся за бинокль.

Незваный гость возился за кустами, почти невидимый, только более светлая, чем зелень, форма иногда мелькала коричневато-желтыми пятнами. Но вот он снова высунул голову.

Что он там делает? Автомат направлен в нашу сторону…

Ствол чужого гранатомета со вставленным выстрелом в какую-то долю секунды заглянул прямо в змеевы окуляры.

— Огонь! — севшим от напряжения голосом выдохнул Змей.

— Хлесь! — резко ударила винтовка в руках Удава.

— Пс-с-с… — на долю секунды запоздал «Винторез».

Неизвестный взмахнул руками и исчез.

Секунда гробовой тишины. Никто больше не стрелял.

Над краем оврага трепыхнулась песочная кепка. Живой, смыться пытается!

— Хлесь!

— Пс-с-с…

Теперь было видно, что пуля Удава срубила ветку чуть выше цели. А старшина взбил мягкую макушку торфяного бугорка справа.

Неизвестный был один. Или группа была очень малочисленной и не рискнула засветиться, прикрывая своего. На той стороне уже было ясно: комендатура готова к бою. И без того прореженный усилиями дежурного двор вообще мгновенно опустел. Боевикам стрелять было не в кого. А вот посты комендатуры просто чудом удерживались от того, чтобы не размочалить свое напряжение бешеным огнем по всему, что мелькнет в прицелах.

И тут Змея осенило.

— Мы его прижали в овраге! Ему деваться некуда! Держите его, мужики, держите! Не валите. Держите! Мы его живьем возьмем, на предмет погутарить!

И снова командир через двор летит. Сумасшедшим рывком сквозь опасное пространство и просто бегом — к комендатуре.

— БТР! БТР сюда! Резерв — на броню!

Омоновцы, возбужденные, азартные — до горячего дела дорвались — на машину взлетели, как белки. Одеты — по полной. Оружием увешаны — как елки игрушками!

Взревел БТР, за центральный КПП вылетел.

Улица пуста. Но не заранее местные готовились: до начала стрельбы еще гуляли спокойно. Значит — не знали. Значит, здесь, в домах, засады нет.

Соседи-омоновцы в курсе уже. Мимо их блока по мосту через Сунжу — зеленый коридор.

Теперь направо. Снова через частный сектор. Здесь рысачить не надо. А вот тут — пора вообще притормозить.

— К машине! К бою!

Длинный забор комплекса ПТУ. Параллельно — жилые частные дома. Там, в конце этой улочки за углом бетонной ограды и начинается овражек, в котором, прижатый огнем самодеятельных снайперов (а ведь промазали, стрелки хреновы!) кувыркается неизвестный любитель шариться перед чужими позициями.

За уголок бережно заходить надо. Очень… И на ПТУ посматривать. И вдоль заборчика… Где же прикрытие клоуна этого, где?

Длинную часть улицы благополучно одолели. Осторожно, но в темпе. С момента, как первый выстрел прозвучал, минут пять прошло, не больше.

— Хлесь!

— Пс-с-с…

Ага, работают ребятки. Значит, на месте клиент!

Змей осторожно за бетонный уголок глянул.

И оторопел.

У крайних домов, присев за двумя боевыми машинами пехоты, сбился в кучки чуть ли не взвод вэвэшников. Наших! Наряженных экономными тыловиками в полевую форму, не доношенную отцами и старшими братьями. Правда, наши-то — наши… Но БМП уже разворачивают в сторону комендатуры свои башни с рыщущими в поисках цели пушками.

— Отставить! — Змей, забросив автомат на плечо и чуть приподняв свободные от оружия руки, шагнул к ним навстречу.

Те недоверчиво вскинули стволы.

— Отставить! Я — командир ОМОН, третья комендатура. Что происходит?

Нехорошая была пауза.

Плясали нервы.

Дергались пальцы на спусковых крючках.

Но, подкативший БТР и высыпавшие из-за угла омоновцы чуток ситуацию остудили.

Причуяли своих вэвэшники. Поверили.

Один подскочил, затараторил рваным голосом: