Чтение онлайн

С одной стороны, хорошо, а с другой – чего-то не хватает. Только Григорий Федорович не понимает – чего именно. Просто привык он к старым соседям, наверное. Пройдет время, возможно, и к этим привыкнет.

Если бы не Григорий Федорович, то прямо и не знаю, как сложилась бы моя судьба. Да разве только моя! Судьба всей страны! Как бы мы сейчас жили, если бы не Григорий Федорович, кто знает?!

Григорий Федорович – руководитель был Богом данный. Командовал он как-то одним речным судном. Плывет это судно, а навстречу ему другое. Удивился Григорий Федорович, но вида не подал и говорит: «Вот если бы мы плыли по морю, то обязательно разошлись бы». Крупного масштаба был руководитель.

После того столкновения назначили Григория Федоровича командиром морского лайнера. Вот уж было где развернуться! Он и развернулся. А тут, как на грех, иностранное судно подвернулось. Другой бы себе волосы в отчаянии рвал, а Григорий Федорович, глядя на тонущий иностранный корабль, с сожалением заметил: «Жалко, что сейчас не война, а то бы меня обязательно наградили».

Награждать Григория Федоровича не стали, а отправили советником в какую-то страну. Какие он там давал советы теперь сказать трудно, только страна эта ввязалась во все международные конфликты и стала скупать в огромных количествах кофе, хотя до этого была крупнейшим его производителем. А Григорий Федорович, чтобы поддержать народ дружественной нам страны в борьбе с временными трудностями, взял в руки баян и запел: «Раскинулось море широко! И волны бушуют вдали!..» Такой уж он был человек, любые трудности нипочем.

Возвратившись на родину, возглавил Григорий Федорович одно крупное строительство. Теперь уж сложно сказать, что именно там строилось, поскольку оно взорвалось при пуске. А Григорий Федорович, не потеряв присутствия духа, со свойственной ему невозмутимостью сознался: «Я не знал, что это и при социализме тоже взрывается».

За веру в социализм доверили Григорию Федоровичу одно крупное министерство. Оглядел он по-хозяйски поле своей новой деятельности, и аж дух у него захватило от раскрывшихся перед ним перспектив. Делай что хочешь. Вся страна перед тобой. Такой простор был в самый раз для делового размаха Григория Федоровича. Он и размахнулся. И такого понаделал, что у всех глаза от удивления на лоб полезли. Никто ничего понять не может, но и спросить у Григория Федоровича не решаются. Думают: может быть, это мы дураки и ничего не понимаем. Или думают: вот закончит человек дело и все всем объяснит. А тут как раз и перестройка подоспела. Собственно, и наступила она скорей всего не без участия Григория Федоровича. И пошел Григорий Федорович в бизнес, на самый трудный участок – на приватизацию. Ну а что произошло с приватизацией, вы сами знаете.

Лицо ехавшего с ним в лифте человека вызывало доверие, и Григорий Федорович решил поделиться своими мыслями.

– А вот если бы меня орденом наградили, я бы не стал его получать. Просто отказался бы, и все. Мне от них ничего не нужно.

Григорий Федорович гордо вскинул голову.

Попутчик понимающе кивнул:

– А если бы от меня зависело, то я и не стал бы вас им награждать.

Тут двери лифта открылись, и попутчик вышел. Так Григорий Федорович и не узнал, почему его не стали бы награждать орденом. И хотя Григорий Федорович и не собирался его получать, настроение почему-то резко испортилось. Какой неприятный тип, подумал он, не глубокий. Как все же внешность бывает обманчива, подумал он.

Жизнь порой настолько многообразна, что и представить себе невозможно.

В то время, когда революции, войны и перестройки остались позади и страна, с любопытством оглядываясь по сторонам, осторожно шагнула в новое тысячелетие.

Когда Россия, распихивая мешающих, пыталась занять свое место в мире. Только не знала какое.

Когда страна разделилась на две части, у каждой из которых была своя история, своя правда и свои средства массовой информации.

Когда социальные сети частично заменили собой средства массовой информации и потеснили реальность.

Когда важнейшей фигурой в стране стал Блогер, подменивший собой политиков, экономистов, социологов, вирусологов и всех остальных специалистов.

Когда поправки в Конституцию стали важней самой Конституции.

Когда реформы уже прошли, но медицина и образование до конца еще не развалились.

И вот в такое сложное и противоречивое время Григорий Федорович, ни о чем не думая, сидел на своей пятиметровой кухоньке, ел колбасу и думал о том, что раньше колбаса была лучше. Выходить на улицу ему не хотелось.

Григорий Федорович как-то прочитал в газете, что какой-то грек у себя в Греции был оштрафован на крупную сумму за то, что выбросил из окна своего автомобиля сливовую косточку. Григория Федоровича этот факт просто потряс. Он долго пытался разобраться. Может, стал выяснять Григорий Федорович, грек этот кого-нибудь нечаянно сбил, выбрасывая косточку? Или, может, хотя бы скорость превысил? Нет, оказалось, что просто выбросил.

– Не пойму я этих греков, – развел от удивления руками Григорий Федорович.

Как-то Григорий Федорович долго, часа два, мучился: отдавать Курильские острова или не отдавать? Но так и не пришел ни к какому решению. Так что Курильские острова пока наши.

Каждую весну Григорий Федорович с тоской смотрел на прилетающих птиц и думал: «Дуры вы дуры. Ну, чего вам там не живется? Эх, был бы я птицей, я бы улетел еще раньше Гольдштейна».

Григорий Федорович вместе со всей мировой общественностью гневно осуждал терроризм. Но тот, судя по всему, об этом и не догадывался. А знакомого террориста, которому Григорий Федорович мог бы прямо в лицо высказать все, что накипело на душе, у него не было. Окружали Григория Федоровича люди по большей части законопослушные и миролюбивые. Оно, может, и к лучшему.

Григорий Федорович ненадолго выехал за пределы Родины. А когда вернулся, то узнал, что в стране, согласно статистике, за время его отсутствия снизилось потребление спиртного.

– Вот уж не думал, что мое отсутствие так сильно повлияет на процесс потребления в масштабах страны, – удивился Григорий Федорович.

– Вот люблю я исландцев, – признавался Григорий Федорович. – А за что, и сам не знаю.

О клонировании Григорий Федорович думал долго и мучительно. Если клонирование станет массовым явлением, то нашим будущим станут не дети, как сейчас, а клоны. А если все начнут клонироваться, то население увеличится в два раза. В мире удвоится количество лжи, предательства, войн. С другой же стороны, рассуждал Григорий Федорович, удвоится и количество добра, бескорыстия и любви.

Григорий Федорович узнал, что в Норвегии женщины в борьбе за гендерное равенство добились права служить в армии наравне с мужчинами.

– Это хорошо, – одобрил Григорий Федорович. – Женщина в армии – это красиво. Это боевой дух армии поднимает.

– Вот бы и наших женщин, – размечтался Григорий, – начать в армию призывать. Тогда, глядишь, и юноши охотней бы туда шли. На радость генералам.

Узнал Григорий Федорович о том, что в Амстердаме многие чиновники ездят на велосипеде. Вплоть до членов правительства.

– Вот наших бы с их иномарок на велосипеды пересадить, – рассуждал он. – Не заработали они на иномарки. Хотя, если по большому счету, некоторые и на велосипед не заработали.

Посетив Египет, Григорий Федорович набрался новых впечатлений и невольно стал сравнивать его с родиной.

– Если внимательно приглядеться, то у России и Египта найдется много общего, – замечал он. – Там основную часть территории занимает пустыня – у нас тоже много заброшенных территорий. У них бедуины – у нас бомжи. У них шейхи – у нас олигархи. У них Нил – у нас Волга. Они отдыхают на Красном море – и мы там же отдыхаем. Да и верблюд, собственно, та же наша лошадь, только с горбом.