И она уступила...
Шрифт:
Ей показалось, что она актриса, исполняющая далекую от ее истинной сущности роль, и, судя по поведению зрителей, достаточно убедительно. Это помогало ей отключиться от мыслей об ужасах, пережитых в последние месяцы.
– Нет, я на это не куплюсь, – покачал головой Фрэнк. – Шуткой вам не отделаться. Чем вы занимаетесь на самом деле? – Он постукивал пальцами по стоящей на столе кружке.
Лилиан поднесла к губам свою кружку. Это позволяло выиграть несколько секунд.
– Я участвую в организации спасательных работ, – призналась она наконец.
Фрэнк внимательно посмотрел на нее. Она усмехнулась:
– Нет, нет. Речь не идет об искореженных машинах, обломках кораблей или самолетов. Я занимаюсь программами спасения людей. Я… – Лилиан запнулась в поисках необходимых слов, которые не прозвучали бы ложью.
– Что – вы? – агрессивно спросил Фрэнк.
Он слишком рьяно пытался выяснить ее подноготную, и это ей не нравилось. Надо было избавиться от этого допроса, пока он не дошел до той черты, за которой она невольно может выдать опасную правду. Лилиан подняла брови:
– Скажите, вы не были в прошлой жизни каким-нибудь испанским инквизитором?
– Нет, я даже не говорю по-испански, – то ли не поняв ее сарказма, то ли игнорируя его, ответил Фрэнк вполне серьезно.
На его губах наконец появилась улыбка, было ясно, что девушка интересна ему.
– Скажите хотя бы, сколько вам лет?
– Сэр, вы переходите границы приличий, – укоризненно покачала головой Лилиан.
Его глаза передвинулись вниз, на уровень ее нежных губ.
– Это что, приказ замолчать? – промурлыкал Фрэнк.
В его низком голосе было столько сексуальности, что рука девушки задрожала и она поспешила поставить на стол кружку.
– Просто вы слишком торопитесь, – пробормотала она.
Фрэнк смотрел на девушку, сощурив глаза. Она была сплошной загадкой, сосредоточением каких-то противоречий. Но, несмотря на это, мужчина чувствовал, что ее отношение к нему в корне отличается от отношения других женщин, встреченных им в последние годы.
– Хорошо, леди, – проговорил Фрэнк после минутного колебания и улыбнулся: – Я нажму на тормоза. – Он наколол на вилку кусочек шашлыка, и, проглотив, запил его легким подобием пива.
– А, кстати, вам-то сколько лет? – поинтересовалась Лилиан. Она знала сколько ему лет от Лайона, но своим вопросом хотела утвердить Фрэнка во мнении, что она после их встречи никакого интереса к нему не проявляла.
– Фрэнк усмехнулся и, заглянув в широко открытые, с искренним любопытством глядящие на нега глаза, сообщил:
– Мне уже тридцать четыре. – И беззаботно поинтересовался: – Что, староват для вас, мой бутончик?
– Мне двадцать пять, – призналась Лилиан, то ли подтверждая сказанное Фрэнком, то ли опровергая его слова.
Его темные брови сошлись на переносице. Честно говоря, он думал, что ей лет на пять-шесть меньше. Хотя, присмотревшись, можно было заметить на ее лице ранние морщинки и даже разглядеть несколько седых волосков в ее густых темных волосах. Итак, она на девять лет моложе его. Не такая уж смертельная разница. К тому же вряд ли к двадцати пяти она сумела сохранить невинность. Сердце его забилось чаще, когда Фрэнк подумал о том, какое великолепие скрывает это изящное платье. Об этом было не сложно догадаться уже по тому, что оно открывало. У нее были прекрасные формы, на смелые мысли наталкивал также чувственный изгиб ее губ… В общем, девушка была очень лакомым кусочком!
Но не все было так просто, Лилиан казалась ему загадкой. В некоторые мгновения она производила впечатление молоденькой девушки. В другие – много пережившей женщины. Было какое-то странно ускользающее выражение в ее глазах, когда он поинтересовался родом ее занятий. Ему казалось, что она выдает себя за кого-то другого. Ну что ж, ее право. Он и сам нередко этим занимался.
– Двадцать пять, – повторил Фрэнк задумчиво, а потом вскинул на нее глаза: – Но ребенка у вас нет?
– Ребенка у меня нет, – мягко согласилась с его предположением Лилиан.
Фрэнк почувствовал, как его тело отреагировало на загадочное выражение, мелькнувшее в ее глазах. И это поразило его. Обычно у женщин уходило гораздо больше времени на то, чтобы начать действовать на него. Между ними возникло мощное энергетическое поле, и она тоже ощутила это. Взгляд Фрэнка притянула ложбинка между полушариями ее грудей. Кожа девушки была розовой и бархатистой, оттенка спелого персика. Он взволнованно задышал, представив себе, как ее соски будут отвечать на ласку его губ.
Неожиданно громкий голос сводного брата, прозвучавший за спиной Фрэнка, заставил его вздрогнуть.
– Ты думала, что мы сбежали без тебя? – весело спросил Лайон его собеседницу. – Он дружески потрепал старшего брата по плечу. Потом снова обратился к Лилиан: – Будь бдительна, а то он утащит тебя под стол.
– Поосторожней на поворотах, – предостерег его Фрэнк, но про себя он не мог не признать, что Лайон сделал свое предупреждение не на пустом месте. Об этом свидетельствовали приключения Фрэнка с прежними знакомыми женщинами.
Понимая, что брату больше всего хотелось бы сейчас, чтобы они с Милли испарились, Лайон тем не менее твердо сказал:
– Надеюсь, вы не будете возражать, если мы присоединимся к вам?
Ответить поспешила Лилиан:
– Конечно, не будем. – Потом, переведя взгляд с лица одного брата на лицо другого, она задумчиво заметила: – Похоже, что вы не очень жалуете друг друга.
Наступила неловкая пауза.
– Что ж, разве это не так? – отозвался Фрэнк. – Дело в том, что мы – не родные братья. У нас была одна мать, но отцы разные. – Он, слегка отклонившись назад, холодно рассмеялся: – Надеюсь, ты не станешь отрицать этого, Лайон?
Тот покраснел:
– Странно, что ты все время в последние месяцы ведешь себя так агрессивно, Фрэнк.
– Ты же знаешь, что произошло. Чего же ты ждешь от меня?
– Ты не прав, Фрэнк. Мы – семья, и ты один из ее членов. – Тон у Лайона был такой, как будто он просит прощения. – Или снова станешь им, когда бросишь дурить. Особенно прошу тебя, перестань доводить Кэти.
– Не волнуйся, она не остается в долгу, – заметил Фрэнк.
Он сделал глоток пива и поставил кружку на стол. Его взгляд упал на лицо Лилиан, которая переводила взгляд с одного брата на другого, пытаясь понять происходящее.